Любовник

Я не решился бы даже на это письмо, однако суперинтендант полиции, который извещен о вашем пребывании в Лондоне, испрашивал у меня совета. И к тому же влекла меня дружба с вашими покойными родителями. С глубоким прискорбием сообщаю, что над могилой вашей матушки жестоко надругались. Не хочу расстраивать деталями, скажу одно — это дело недостойных людей. Ждем ваших распоряжений, после чего я готов предпринять все необходимые меры, чтобы ваша благословенная матушка вновь упокоилась с миром.
У. Стердж-Борн».
Энн вглядывалась в сделанную грубо отточенным пером подпись. Уильям Стердж-Борн был графом Грэнвиллом, Она ни разу его не видела, но родители отзывались о нем как о надежде и опоре обездоленных в этом мире. Когда сама Энн достигла достаточно зрелого возраста, мать была прикована к кровати, и их визиты к графу прекратились.
Энн оттолкнула тарелку, теперь запах бекона вызывал тошноту. Она содрогнулась при мысли, что могила матери осквернена.
Ее первой мыслью было связаться со своим адвокатом, но она и так знала, что он ей посоветует.
— Кофе или чай, мадемуазель?
Энн вскинула голову. Симпатичный лакей стоял рядом с ее стулом и терпеливо ждал. Энн почувствовала, что ее тошнит. Ей претила мысль, что она снова окажется в имении в Дувре, где все было пропитано горечью и смертью. Родители умерли десять месяцев назад. Когда же всему придет конец?
— Простите, вы что-то сказали? — Она едва шевелила пересохшими губами.
— Я спросил, мадемуазель, что вы желаете: чай или кофе? — Но его искристые глаза говорили совсем другое: долг или вожделение; телесные наслаждения или дочерние обязанности?
Однако выбора не было. Однажды она не сумела спасти мать. Этого больше не повторится.
— Пришлите ко мне Рауля.
Человек в ливрее поклонился:
— Как вам угодно, мадемуазель.
Как ей угодно!
За спиной звякнул металл. Солнечный луч согрел ей щеку. Энн перечитала письмо — архаичный стиль, чрезмерно прочувствованный. Написано пожилым человеком, который явно преувеличивал масштабы совершенного какими-нибудь подростками преступления. Ни к чему волноваться! Она приедет и обнаружит, что могила матери заляпана краской или захламлена.
Боль постепенно отпустила. Энн нашла в себе смелость предаться чувственным удовольствиям. Потом подвергнуться осмотру у гинеколога. Настало время вернуться домой и примириться с матерью. Договор с Майклом подписан. Нет нужды выбирать между тем или другим, хватит времени на все.
— Вы посылали за мной, мадемуазель? — Дворецкий стоял на пороге, заложив руки за спину.
Энн свернула письмо и решительно встала.
— Когда вернется месье д'Анж?
— Не могу сказать.
Зато Энн хорошо знала, сколько времени занимает дорога в экипаже в Дувр и обратно.
— Я хочу знать расписание поездов в Дувр.
— Tres bien. Я пошлю лакея на вокзал.
— Я никогда не ездила на поездах. — Энн нарушила этикет, который не позволял господам откровенничать со слугами. Но Энн и до этого нарушала приличия, которые гласили, что старым девам негоже связываться с мужчинами, чьей профессией стало ублажение дам. — Скажите, женщине безопасно ехать одной, без сопровождающего?
— Вполне, мадемуазель. Дувр всего в шестидесяти трех милях от Лондона — расстояние небольшое. Во многих вагонах есть женские купе. Я вас провожу, а в Дувре встретит возница или конюх.
Энн еще раз поступилась гордостью.
— Моя поездка не запланирована. Как вы считаете, на вокзале удастся нанять кеб?
Рауль смотрел в некую точку за ее спиной.
— Если позволите высказать мнение, я бы организовал транспорт еще до того, как сел на поезд в Лондоне. Женщине небезопасно бродить по вокзалам.
Дувр был портовым городом. И если не существовало стоянки кебов при вокзале, она находилась где-то поблизости.
— Придется рискнуть, — вздохнула Энн.
— Мадемуазель, вы можете дать телеграмму и приказать, чтобы вас встретили. Я позабочусь обо всем после вашего отъезда.
Какое простое решение! Имение родителей граничило с окраинами города. Конюх встретит ее с кабриолетом. В каком же вакууме она жила! Не только не знала иены на хлеб, но во всем зависела от слуг.
Хватит! Довольно!
— Превосходное решение. — Энн приветливо улыбнулась. — Мне нужны принадлежности для письма.
Если Мишель не вернется до ее отъезда, она оставит ему записку и объяснит, что обстоятельства сложились таким образом, что ей необходимо покинуть Лондон на день-два. Краска залила ее щеки. В Дувр невозможно возвращаться без корсета. Скоро все слуги узнают, что она неподобающе одета. И весь свет узнает о ее связи с Мишелем д'Анжем.
— Пришлите мне горничную помочь одеться.
Рауль поклонился, но она так и не заметила выражения его лица.