Допустимые потери
– Боже, ну и списочек это будет… – продолжила она. – Да, не забудь заглянуть и в прошлое. Некоторые люди тихо пестуют свои обиды многие годы, а к старости становятся невротиками. Им может не повезти в жизни, и они примутся искать виноватого. Или они посмотрят фильм, где хороший парень мстит врагу или страдает отвергнутая женщина. Да мало ли что еще… Это может быть какой-нибудь безумный писатель, притащивший тебе когда-то рукопись. А ты, даже не удосужившись прочитать ее, отослал опус назад с формальной отпиской в одну фразу. Теперь этот парень прочитал «Надгробную песнь», увидел ее в списке бестселлеров и решил, что это плагиат и ты украл его идею. Господи, я провела без тебя столько лет, но могла бы с полпинка составить порядочной длины список. И не ищи ответа на загадку в фамилии. Она может абсолютно ничего не значить. Когда будешь говорить с детективом – его фамилия Шултер, – не стыдись поведать ему о своих амурных похождениях. Он может найти какую-нибудь зацепку. Выудить деталь, которая прошла мимо твоего внимания…
Элейн вдруг замялась, держа перед собой высоко поднятую вилку. Затем, видимо, преодолев нерешительность, она продолжила:
– Было бы неплохо, если бы ты попросил свою жену хорошенько оглянуться на ее прошлое. Как я слышала, она женщина красивая, или была красивой, а я не знаю ни одной красивой женщины, которая не хранила бы в тайне от всех мешок страданий или ни разу не напоролась на подлинного мерзавца. Кроме того, она наполовину итальянка, а ты знаешь, какие связи имеют итальянцы – связи, которые они не склонны афишировать.
– Умоляю, оставь итальянский след в покое. Ее дядя владел гаражом в Коннектикуте.
Эти слова были отголоском их прежних сражений. Элейн происходила из добропорядочной немецкой семьи, осевшей в Висконсине, что объясняло ее целомудрие до брака, которое после расторжения из союза куда-то испарилось. Элейн твердо верила во врожденную непорядочность итальянцев, греков, евреев, стюардесс авиалайнеров, ирландцев и шотландцев. Если бы ей довелось встретить болгарина или выходца из Монголии, то она наверняка решила бы, что эти типы тоже не заслуживают доверия.
Элейн с каменным выражением лица следила за тем, как официант наливает вино. У молодого человека была темная шевелюра, и он напоминал обитателя Средиземноморья. Деймон надеялся, что парень не слышал слов его бывшей супруги об итальянцах.
Официант удалился. Элейн наполовину опустошила бокал и возобновила свою речь.
– Итак, дядя имел гараж в Коннектикуте, – сказала она. – Держу пари, там сыщется еще восемь дядюшек, которые в жизни не видели гаража, но зато имеют представление о вещах, которые время от времени вызывают живой интерес полиции.
– Я сказал, не трогай ее итальянское происхождение.
– Ты попросил меня помочь. – Теперь она чувствовала себя оскорбленной. – Какой смысл говорить тебе то, что я думаю, если ты не хочешь меня слушать?
– О'кей, о'кей, – устало проговорил он, – я составлю эти списки.
– И внимательно изучи список своей жены, – напомнила Элейн. – Надеюсь, что, закончив его читать, ты все еще останешься женатым человеком. И еще, пожалуйста, – голос ее стал мягче, – береги себя. Не позволяй, чтобы с тобой что-то случилось. Я должна быть уверена в том, что ты в порядке и находишься где-то неподалеку. Сегодня, впрочем, как и всегда, я страшно рада тебя видеть. Не знаю, правда, почему. Будем притворяться, пока не кончится вино, что у нас с тобой романтическая, ностальгическая встреча и что ты мой расчудесный старинный любовник, чье разбитое сердце болит вот уже тридцать лет, с того момента как мы расстались.
Она наполнила свой бокал и, подняв его как для тоста, сказала:
– А теперь забудем, хотя бы на время, о делах и попытаемся получить удовольствие от того, что можем пить и есть, сидя рядом и не испытывая желания прикончить друг друга. Скажи, как по-твоему, не пора ли мне сделать очередную подтяжку?