Свет былого
Магуайр рассмеялся, и большинство окружающих подхватили его смех. Гаррод всматривался в небо, пока не появилась «Аврора» — звездочкой, планетой, маленькой луной, обратившейся серебряным дротиком. Высоко задрав нос, самолет на небольшой скорости прошел чуть восточнее аэродром, на высоте около тысячи футов.
— Сейчас я сделаю еще один левый вираж, а затем пройду над главной посадочной полосой, чтобы показать изумительную послушность «Авроры» на этом участке траектории полета.
Теперь голос Ренфрю звучал совершенно спокойно, и щемящее чувство напряжения у Гаррода исчезло. Он взглянул на Эстер. Та достала зеркальце и припудривала нос.
Она заметила его взгляд и состроила гримасу.
— Женщина всегда должна быть…
В динамики ворвался тревожный голос Ренфрю.
— Опять эта неповоротливость… Тут что-то не то, Джо. Я захожу…
Раздался громкий щелчок — отключили громкоговорящую систему. Гаррод закрыл глаза и увидел мчащийся навстречу красный спортивный «стилет».
— Не думайте, что на борту неполадки, — уверенно сказал Магуайр. — Уэйн Ренфрю — лучший испытатель страны, и достиг этого своей осторожностью. Если хотите увидеть безупречную посадку — смотрите.
«Аврора» прорезала небо в северном секторе аэродрома и стала быстро терять высоту. Толпа под навесом замерла; все стихло. «Аврора» расправила крылья и выпустила шасси, словно опасливо приглядываясь к земле, в характерной манере всех высокоскоростных самолетов в последние секунды полета. Все ближе надвигалась мерцающая белизна посадочной полосы, и Гаррод поймал себя на том, что затаил дыхание.
— Выравнивай, — прошептал кто-то рядом. — Ради бога, Уэйн, выравнивай!
«Аврора» продолжала спускаться с той же скоростью, ударилась о бетон и неуклюже подпрыгнула в небо. На миг она, казалось, зависла в воздухе, затем одно крыло резко качнулось вниз. Шасси смялось, опять встретившись с бетоном, и самолет завалился на землю, скользя и разворачиваясь. Скрежет металла заглушили выстрелы взрывных болтов, отделяющих фюзеляж от крыльев с их смертоносным грузом топлива. Крылья разлетелись, вставая на дыбы, одно взорвалось фонтаном огня и черного дыма. Фюзеляж еще с полмили скользил вперед, словно копье, брошенное на поверхность замерзшего озера, гася кинетическую энергию в снопах искр раскаленного металла, затем нехотя остановился.
Наступил миг полной тишины.
Все оцепенели.
Над аэродромом завыли сирены, и Гаррод тяжело сполз на сиденье. В глазах у него маячило лицо юноши из красного «стилета» — ошеломленное, обвиняющее.
Гаррод притянул жену к себе.
— Это сделал я, — сказал он безучастным голосом. — Я уничтожил самолет.