Стой, кто идет?
— Респираторы, сэр?
Мирр выудил из кармана защитную чашечку и поднял ее за эластичные ремешки.
— Это наше единственное дополнительное снаряжение.
Хихикинс нетерпеливо махнул рукой.
— Придется обойтись без них. За мной! Нас ждут великие подвиги!
— Но, сэр… — открывая рот, Мирр уже чувствовал первое прикосновение наждака к поверхности мозга и понял, что выполнит приказ. Остальные новобранцы в смятении толпились на месте, испытывая те же муки.
— Быстрее! — завопил Хихикинс, от волнения переходя на совершеннейший фальцет. — Нельзя терять ни секунды, когда сражаешься за Терру!
— Прошу прощения, сэр, — поднял руку Бенджер. — Вы нас с кем-то спутали. Мы с Земли.
— Знаю, глупец!
Бенджер озадаченно посмотрел на друзей:
— Но вы только что сказали, что мы будем сражаться за какую-то планету, а про нее я никогда ничего…
— Корчишь из себя дурачка? — Хихикинс подошел к Бенджеру и прочитал имя на его значке. — Три твика, рядовой Бенджер!
Пока бедолага Бенджер истязал себя, Мирр поближе пригляделся к Хихикинсу, обнаружив к своему разочарованию, что под боевой копотью скрывается лицо младенца лет восемнадцати. Глаза младенца были идеальной голубизны, а девичьи губы — постоянно раскрыты, являя миру набор исполинских квадратных зубов. Если лейтенант и закалился на передовой, то с первого взгляда этого не чувствовалось. Мирр уже представил себе, каково будет служить под началом зеленого юнца, но тут его ноздрей достиг некий аромат. Все еще не веря себе, Мирр принюхался.
— Нам нельзя больше задерживаться! — Критичным взором Хихикинс оглядел свой отряд. — Плохо, что у вас нет даже масок со стеклами. Этот дым сразу бьет по глазам!
— Прошу прощения, сэр, — робко поднял руку Мирр. — Дым пахнет табаком.
— Быстро соображаешь, Мирр! Это именно табачный дым.
— Да, сэр, обычный дым.
— Запомните, Мирр, не существует такого понятия, как «простой табачный дым», — сказал Хихикинс нетерпеливо и эллипс его рта слегка изменил положение, очевидно, из уважения к зубам внутри. — Он замедляет рост и вызывает рак. А знаете ли вы, что чистый никотин — один из сильнейших ядов, известных человечеству?
— Это меня не волнует — дым мне нравится.
— Так вы… курильщик?
— Вроде бы так.
— Боже милостивый!
Губы Хихикинса сделали попытку негодующе сжаться и на какое-то неуловимое мгновение даже достигли своей цели, но давление зубов изнутри оказалось слишком большим, и рот снова тут же раскрылся. Вся эта процедура напомнила Мирру попытку застегнуть молнию на туго набитой сумке.
— Боже милостивый! — повторил Хихикинс, облегчая душу этим самым крепким из известных ему выражений. — Жертва дьявольского сорняка! Каких только негодяев не присылает нам в последнее время Терра!
— Вы снова сказали это, сэр! — упрямо гнул свое Бенджер. — Вы уверены, что тут нет никакой ошибки? Ведь мы с Земли, а не…
— Еще шесть твиков, Бенджер! — не оборачиваясь, рявкнул Хихикинс. — Мы и так потеряли много времени. За мной!
Он натянул маску и распахнул железную дверь. Снаружи все так же клубился сизый дым, время от времени пронизываемый оранжевыми вспышками. Что-то с грохотом взрывалось, тарахтел старомодный пулемет. Хихикинс, без всякой к тому необходимости, медленно взмахнул правой рукой (несомненно, подобный жест он видел в старых фильмах двадцатого столетия), согнулся в три погибели и помчался вперед. Отряд неохотно сделал то же самое. Райан в совершенно неуместно сверкающем зеленом костюме начал задыхаться уже через десяток шагов, а Бенджер, все еще твикавший, подпрыгивал и вопил от боли.
Мирр услышал, как захлопнулась дверь звездолета. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как длинный железный ящик взмыл в небо по дуге, представленной мгновенно исчезающими копиями его самого, и исчез, не оставив Мирру никакого выхода, кроме как последовать за лейтенантом Хихикинсом навстречу любым приключениям, заготовленным для него судьбой-злодейкой.