Корабль странников
— Обстоятельства изменились.
— Какие?
Вновь наступила тишина.
— Барроу куда более непредсказуем, чем тебе кажется, Дэвид.
— Продолжай.
— Он нарушил мою память и логику. Я думаю, необходимо вернуться на ближайшую региональную базу, чтобы внести некоторые исправления, которые я не могу осуществить самостоятельно. А сделать это нужно, как можно скорее.
— Уэкоп, я не понимаю тебя. — Сердженор уставился в потолок. — Что же Барроу натворил на самом деле?
— Он сделал тринадцатую копию с кассеты Хиллиарда и ввел ее ко мне в память.
Сердженору это показалось почти непристойностью.
— Но… Я не думал, что такое возможно.
— Для должным образом квалифицированного человека вполне возможно. В будущем Картографическое Управление введет верхний предел знаний в определенных областях для экипажей топографических модулей. Также, вероятно, прекратят эксперимент с Транс-Портами.
— Это судьба, — медленно сказал Сердженор, все еще стараясь постичь скрытый смысл сообщения. — Я имею ввиду, что совместима ли была пленка хотя бы с твоим внутренним языком?
— В значительной степени. Я — очень универсальный, что в данном случае — слабость. Например, я решил отменить дополнительную часть программы… но я не совсем уверен в том, что мое решение основано исключительно на логике.
— Мне оно кажется совершенно логичным. Такая опасная личность как Барроу нуждается в лечении и как можно быстрее.
— Правильно, но я ведь предупрежден об опасности. Это значительно уменьшает возможность причинения вреда. Может быть дело в том, что теперь я понимаю твое желание вернуться домой, и это влияет на меня нелогичным образом.
— Это совершенно исключено, Уэкоп. Поверь мне, это единственный предмет, о котором я знаю больше тебя, — Сердженор встал с кровати и пошел к дверям. — Ты не возражаешь, если я сообщу эту новость экипажу до того, как ты сделаешь объявление сам?
— У меня нет возражений, если ты не будешь обсуждать настоящие причины данного решения.
— Идет, — Сердженор уже открывал дверь, когда Уэкоп вновь заговорил.
— Дэвид, пока ты не ушел… — бестелесный голос странно колебался, — …данные на ленте Хиллиарда… это точное изображение взаимоотношений мужчины и женщины?
— Они весьма идеализированы, — медленно выговорил Сердженор, — но они могут быть и такими.
— Понимаю. Как ты думаешь, Джулия действительно существует где-нибудь?
— Нет. Только на пленке.
— Дэвид, для меня все существует только на пленке.
— К сожалению, ничем не могу тебе помочь, Уэкоп, — Сердженор оглядел металлические стены. Позади каждой из них дремали мириады элементов нервной системы Уэкопа. Им овладело странное чувство — жалость, пополам с отвращением. Он пытался придумать какие-нибудь дружеские и значительные слова, но то, что у него вырвалось прозвучало совершенно неподходяще и даже несколько банально.
— Тебе лучше забыть о ней.
— Благодарю за совет, — ответил Уэкоп, — но у меня идеальная память.
Это невероятно, подумал Сердженор, задвигая за собой дверь комнаты, и поспешил в направлении кают-компании, собираясь поделиться с кем-нибудь хорошими новостями.
Как это и бывает с людьми, образ Джулии Корнуоллис уже вытеснялся из его сознания приятными мыслями о чудесных долгих зимних вечерах на Земле, о футбольных матчах, об изобилии сигар, о женщинах, накрывающих столы к праздничному ужину, и о семьях, собирающихся вместе на Рождество.