Распутник

Сцена четырнадцатая
Г-жа Тербуш, Дидро.  
Дидро открывает дверь г-же Тербуш, которая входит, запыхавшись и с картиной в руках. 
Г-жа Тербуш. Тяжелый денек.
Дидро. Да уж!
Г-жа Тербуш (закрывая за собой дверь прихожей).  Скажите, вы сейчас были искренни, только что, с вашей дочерью?
Дидро. Да. (Бросается к своему листку и начинает выводить.)  Я даже запишу это немедленно. «Энциклопедия» должна помогать отцам.
Г-жа Тербуш. Поразительно. (Пауза. Он пишет; она на него смотрит.)  Как можете вы одновременно отстаивать право на индивидуальное наслаждение и утверждать, что индивидуум обязан отказаться от наслаждения в интересах вида?
Дидро (неискренне).  Разве здесь есть противоречие?
Г-жа Тербуш. Похоже на то.
Дидро (та же игра).  А почему бы, собственно, морали не быть противоречивой?
Г-жа Тербуш. Потому что в этом случае получается не одна мораль, а две. Мораль индивида и мораль вида. И между ними нет ничего общего.
Дидро (прекращая лицемерить).  Это досадно…
Смотрит на свои листки и начинает со вздохом зачеркивать то, что только что написал. Затем смотрит на г-жу Тербуш. Она ему улыбается. Показывает картину, которую держит в руках.
Г-жа Тербуш. Что это за холодное мясо, рыба, кости?
Дидро. Натюрморт Шардена.
Г-жа Тербуш. Шардена?
Дидро. Это художник, в которого я очень верю.
Г-жа Тербуш (с сомнением).  Мрачновато. (При слоняет картину к стулу и подходит к Дидро. Пока он пишет, она массирует ему плечи.) 
Г-жа Тербуш. Вы будете моим вторым философом.
Дидро. Вот как?
Г-жа Тербуш. Я сделала портрет Вольтера.
Дидро. Вольтера? И… только портрет?
Г-жа Тербуш. Нет. Я изучила сюжет вплотную.
Дидро (заинтересованно).  И что же?
Г-жа Тербуш. Это не любовник, а снеговик. Стоит за него взяться, как он тает в руках.
Смеются. Дидро с явным удовольствием воспринимает весть о неудаче Вольтера. Откладывает перо.
Дидро. О, я не строю иллюзий. Я не оставлю великого имени в истории.
Г-жа Тербуш. Почему?
Дидро. Потому что в постели я проворнее, чем за письменным столом.
Ими вновь овладевает желание. Он оборачивается и целует ее в шею, а затем покрывает поцелуями ее плечи.
Дидро. Я чувствую, что вы опять поможете мне справиться с задачей.
Г-жа Тербуш. Что вы намерены делать? Я о вашей дочери.
Дидро. Дансени к ней не притронется. Он даже не взглянет в ее сторону.
Г-жа Тербуш. Она так прекрасна, что сможет распалить даже семинариста…
Дидро. Только не Дансени.
Г-жа Тербуш. Почему вы так уверены? Говорят, у него есть любовницы.
Дидро. Он сам это говорит. (Целует ее в ухо.)  На самом же деле он больше интересуется мужчинами.
Г-жа Тербуш. Он?
Дидро. Это настоящий козел. Зато он никому не делает детей, которые остаются без отца.
Г-жа Тербуш. Какая мерзость.
Дидро. Бросьте! Это менее глупо, чем онанизм. Раз уж речь идет о простой похоти, лучше, чтобы удовольствие получили двое, чем один. Человек делится с ближним. Когда Дансени встречается со своим дружком или дружками, он попросту предается альтруистической мастурбации.
Г-жа Тербуш. Однако!
Дидро. Я не усматриваю ни извращенности, ни порока на индивидуальном уровне, если только нет вреда для здоровья. Преступны лишь те действия, которые причиняют телу страдание. (Продолжает целовать ее.)  На чем мы остановились?…
Г-жа Тербуш (отвечая на поцелуи).  На морали индивидуума.
Они смеются и удобно устраиваются на софе. В дверь яростно стучат.