Песня ветра
«Если бы это было в моих силах», – подумала Каролина.
Простившись с подружкой, Реба направилась к заведению Дженни Честертон. Каролина проводила ее взглядом. Реба шла с высоко поднятой головой, но ее гордая осанка не могла обмануть Каролину. Она знала, что подруга нуждается в помощи. Очень нуждается… Однако от нее помощи не примет. Во всяком случае, не возьмет денег.
Пока кеб ехал по извилистым улицам и переулкам оживленного Лондона, Каролина, откинувшись на сиденье, размышляла о своей подруге. Бедная Реба! Она ждет человека, который никогда к ней не вернется, а если и вернется, то опять исчезнет…
За ужином молчаливая Каролина ела чернослив и клубнику, но даже не притронулась к аппетитной дуврской камбале. А когда ее спросили, как она провела день, ответила, что весь день искала ленты нужного ей цвета, но так и не нашла.
– Если тебе не по вкусу здешняя еда, – сказал Рэй, заметив, что она почти не притронулась к ужину, – завтра мы можем отправиться в Гринвич и полакомиться мелкой рыбешкой.
– Это было бы неплохо, – – равнодушно согласилась она, все еще удрученная впечатлениями о встрече со старой школьной подругой, и даже возможность поехать в Гринвич не обрадовала ее.
Ни за что на свете Каролина не призналась бы Рэю, что в день своего венчания встретила еще одну невесту с Флит-стрит, и это вконец расстроило ее.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЖЕНА ИСПАНСКОГО ПОСЛА
Забылась старая любовь,
И новая волнует кровь.
Но новая, поверь, пройдет.
И старая воскреснет вновь.
Глава 17
Лондон, Англия. Лето 1689 года
Они так и не поехали в Гринвич. На следующее утро, пока Рэй занимался делами, связанными с «Морским скитальцем» и его экипажем, Эндрю нанял кеб и повез девушек осматривать Лондон.
Проезжая мимо Ньюгейтской тюрьмы, они с ужасом увидели, что к ней доставили в телеге проституток. Одна из них рыдала, другая, видимо пьяная, рискуя свалиться на землю, отплясывала джигу, некоторые задирали юбки. Какая-то дерзко крикнула Эндрю: «Избавь меня от тюрьмы, и я так отблагодарю тебя, что ты сразу забудешь своих бледных девиц». Эндрю залился краской. Когда они поравнялись с телегой, проститутки хрипло расхохотались.
– Какие ужасные женщины! – проговорила Вирджиния.
«Я видела и похуже на Тортуге, – грустно подумала Каролина. – Эти хоть не такие грязные». И тут она вдруг поняла, что ее жизненный опыт куда богаче, чем у Вирджинии.
– Надо бы показать тебе долговую тюрьму, Вирджи, – сказала Каролина. – Флотскую тюрьму.
Эндрю насторожился:
– Боюсь, мисс Вирджинии не стоит ехать туда.
– Но почему? – заинтересовалась Вирджиния.
– Говорят, там самый большой бордель во всем Лондоне, – с деланной скромностью ответила ей Каролина.
Вирджиния ахнула, а Эндрю поспешно начал рассказывать о Лондонской стене, что сразу же навеяло скуку на Каролину.
– Есть и другое известное место, которое вам стоит посмотреть, мисс Вирджиния. – Эндрю с укором взглянул на Каролину и повез их в Мурфилдс. С южной стороны Мурфил-дса, у входа в Вифлеемскую больницу, он велел остановить экипаж.
– Это знаменитый Бедлам, где содержатся лунатики и умалишенные. – Эндрю указал на большие статуи над воротами. – Одна символизирует Меланхолию, другая – Безумие, – важно пояснил он.
– Вы сказали Бед… Бедлам? – переспросила Вирджиния. Они с Каролиной переглянулись и громко рассмеялись.
– Это место считают заслуживающим внимания, – обиделся Эндрю.
– Ничуть не сомневаюсь, – согласилась Вирджиния, все еще смеясь. – Просто мы знаем другое место, которое тоже называется Бедламом.
И она – довольно опрометчиво, с точки зрения Каролины – поведала о том, что из-за постоянных бурных сцен между родителями их первый дом на восточном побережье Виргинии тоже называется Бедламом.
В отличие от брата, чьи подвиги восхищали его, Эндрю жил довольно замкнутой жизнью. Признание Вирджинии удивило его.
– У вас, видимо, необычная семья, мисс Вирджиния, – осторожно заметил он, когда они покатили дальше.
Но откровенность девушки придала ему смелости, и все остальное утро он развлекал их рассказами о печально знаменитой Молл Срежь-Кошелек, которую на самом деле звали Мэри Фрит. Узнав от него, что в этот день в «Друри-Лейн» идет пьеса Деккера и Мидлтона «Колдунья из Эдмонтона», Вирджиния выразила горячее желание пойти в театр. Пьеса была о девушке, которая ходила в мужской одежде, курила трубку и была не только искусной воровкой, но и не менее искусной фальшивомонетчицей.
– Рэй вряд ли захочет появляться на публике, – возразил Эндрю. – Обстоятельства к этому не располагают.
– Наверняка захочет, – уверенно заявила Каролина, хорошо зная, как отважен ее возлюбленный. – Мы уговорим его надеть парик.
Эндрю растерялся. Его поражала разница между сестрами: вдумчивой, сдержанной и скромной Вирджинией и легкомысленной, бесшабашной, даже безрассудной Каролиной. Впрочем, и сам он разительно отличался от брата, был домоседом, не выезжал никуда дальше Лондона, боялся красивых женщин. Рэй же, напротив, любил странствия, приключения и эффектных красавиц.
Когда, вернувшись в гостиницу, они предложили Рэю надеть парик, он только фыркнул.
– Если хотите, мы пойдем на эту пьесу. – Он пожал плечами. – Едва ли меня узнают. Последние годы я редко наезжал в Англию.
– Вот видишь. – Каролина с торжествующей улыбкой взглянула на Эндрю. – Твой брат не только согласен отправиться в театр, но даже не собирается менять свою внешность.
Эндрю нахмурился.
– Выше голову, Эндрю. – Рэй весело хлопнул брата по плечу. – Пока еще меня не поймали. И не поймают, если я сделаю все, что нужно, и снова выйду в море. Не забывай, ведь я получил помилование.
– Но помилование не распространяется на то, что натворил самозванец, назвавшийся твоим именем, – возразил Эндрю. Вирджиния поддержала его.
– Раз уж решили идти, приободритесь, – рассмеялся Рэй. – Девушки, наверное, мечтают появиться на людях в новых нарядах. Они привлекут всеобщее внимание, так что на нас с тобой, Эндрю, никто и не взглянет.