Мемуары-Лабиринт]

Сначала нам удалось выяснить следующее: мастер жил очень замкнуто и, как сообщили его соседи, в материальном отношении в полном соответствии со своими доходами. Он был женат, имел троих детей и вел безукоризненный образ жизни. Подозрительным было только его общение со своими земляками, с которыми он часто разговаривал по-польски.
В течение четырех ночей из сейфа не пропадал ни один чертеж. На пятую ночь обнаружилась недостача сразу семи светокопий. В ту же ночь посты наблюдения сообщили, что в квартиру мастера вошли двое мужчин. Сидя за своим письменным столом, я размышлял, что же теперь делать. Наконец, я решил произвести внезапный обыск. В случае, если бы наши подозрения не подтвердились, мы просто извинились бы, только и всего. Операцией руководил я лично. Все было быстро подготовлено: окна и выходы из дома охраняли опытные сотрудники. С балкона, расположенного на одном уровне с землей, мы выдавили одно из окон и появились в комнате мастера настолько неожиданно, что трое людей, сидевших за столом, не успели даже привстать. Ошеломленно глядели они в дула наших пистолетов. На столе лежали семь светокопий, исчезнувших из сейфа.
Уже после первых допросов, проведенных в ту же ночь, было арестовано еще шестнадцать человек. В конце концов выяснилась такая общая картина: в течение одиннадцати лет мастер безвозмездно, из патриотических побуждений, работал на польскую разведку. Катастрофа, постигшая Польшу, стала роковой и для него. После войны его связи с варшавским руководством оборвались, однако недавно, как сообщил он, к нему прислали еще одного курьера, который должен был забрать новые материалы, совершенно независимо от того, как будут развиваться военные и политические события на Востоке. Мастер, по его словам, давно уже с беспокойством следил за тем, насколько в Польше недооценивают военную мощь Германии. При помощи своих последних сведений он хотел еще раз указать на высокий уровень вооружения германской армии и своевременно предупредить поляков. Это побудило его отказаться от своей прежней, более осторожной тактики, когда он приносил домой только те планы, с которыми работал на заводе. В тот вечер, когда его арестовали, он встретился с одним своим дальним родственником, который помогал ему при фотокопировании чертежей, и одним офицером польской разведки, действовавшим под маской сотрудника одной фиктивной фирмы. Офицер намеревался пробраться с этим важным материалом за границу. Как раз в этот момент подоспели мы.
Ущерб, нанесенный нам польским мастером за годы его подрывной деятельности, был значительным. Вскоре мастера приговорили к смертной казни. Когда я с ним беседовал в последний раз, он сказал: «Кто знает, чем кончите вы…»