Мемуары-Лабиринт]

Затем был обсужден вопрос об освобождении всех находящихся в женском лагере Равенсбрюк евреек, француженок и полек. В конце концов Гиммлер согласился, хотя и не без колебаний, начать освобождение безотлагательно. Для защиты от гестапо он наделил меня при осуществлении одной из первых таких акций чрезвычайными полномочиями. Я тут же связался с Мюллером, чтобы получить от него согласие на выдачу заключенных. Но Мюллер отклонил мое требование, обосновав свой отказ тем, что я не являюсь сотрудником гестапо и, стало быть, дела его ведомства меня не касаются. Только после того, как я предъявил ему свои полномочия, полученные от рейхсфюрера СС, он дал согласие. После этого я связался с нужными мне сотрудниками гестапо, чтобы разыскать заключенных, о которых шла речь, и подготовить их вывоз.
Вторая беседа между Мюзи и Гиммлером состоялась в январе 1945 года в Вильдбаде. В результате была достигнута следующая договоренность: через каждые две недели тысяча двести — тысяча триста евреев из концлагерей вывозятся в Швейцарию, откуда их берется доставить в США д-р Мюзи. Со своей стороны д-р Мюзи высказал готовность оповестить мировую общественность о начале изменений в политическом курсе Германии.
Гиммлер думал и о материальном вознаграждении за свои услуги. Он поставил условием, чтобы евреи выплатили Мюзи определенную сумму, которая позднее должна поступить в распоряжение Германии. Мне удалось все-таки уговорить Гиммлера передать эти суммы Международному Красному Кресту.
В начале февраля 1945 года первый транспорт доставил тысячу двести евреев из лагеря Терезиенштадт к швейцарской границе. Но в тот момент, когда мы собирались отправить еще один транспорт с тысячей восемьюстами евреев, вмешался Кальтенбруннер. До него дошли сообщения швейцарских газет, в которых публиковались неблагоприятные высказывания относительно условий освобождения евреев. В то же время главное командование вермахта расшифровало радиограмму одной незначительной самой по себе деголлевской организации в Испании, из которой явствовало, что Гиммлер и его уполномоченный Шелленберг вошли в контакт с председателем еврейского союза д-ром Мюзи для того, чтобы в обмен на освобождение евреев получить право убежища в Швейцарии для двухсот пятидесяти нацистских руководителей. Это ложное сообщение как нельзя лучше соответствовало планам Кальтенбруннера, намеревавшегося прекратить акцию по освобождению евреев, к которой он с самого начала отнесся отрицательно. Вкупе с Риббентропом Кальтенбруннер добился в результате беседы с Гитлером (от него эту операцию до того времени скрывали) издания приказа, согласно которому любой немец, помогший бежать еврею, англичанину или американцу, находящимся в немецком плену, должен быть немедленно казнен. Кроме того, предписывалось о каждом подобном случае сообщать фюреру.
Отношение Кальтенбруннера к этому вопросу было в немалой степени обусловлено его участием в другой акции по освобождению венгерских евреев. В конце 1944 года штандартенфюрер СС Бехер вел по этому поводу переговоры в Швейцарии с небезызвестным Салли Мейером, одновременно установив контакт с Гиммлером. Однако его переговоры велись исключительно на экономической почве — в качестве вознаграждения за освобождение венгерских евреев были затребованы валюта, тракторы, медикаменты и прочие товары. Начатые Бехером переговоры были продолжением так называемой операции «Манфред Вайс». (Владельцы концерна «Манфред Вайс» получали разрешение в обмен на свои предприятия выехать в Португалию. СС извлекало из этой сделки большую выгоду. И вот теперь планировалось расширить масштабы подобных махинаций). Но «план Мюзи» сводил на нет усилия Бехера, — ведь в Вильдбаде было решено, что д-р Мюзи является полномочным участником переговоров с Гиммлером.
После издания вышеупомянутого приказа Гитлера, когда я сообщил об этом д-ру Мюзи во время его вторичного пребывания в Берлине, он от гнева и разочарования расплакался. Но поскольку обстановка не позволяла останавливаться на полпути, мы решили последний раз попытаться достичь своей цели с помощью Гиммлера. Я предложил Гиммлеру обратиться к западным державам с просьбой заключить четырехдневное перемирие на земле и в воздухе и использовать это время для того, чтобы провести через линию фронта всех евреев и заключенных иностранцев, продемонстрировав, таким образом, добрую волю Германии. Мы надеялись, что это даст нам возможность, наряду со спасением многих людей, завязать переговоры о взаимных уступках. Но у Гиммлера, который в принципе одобрил этот план, не хватило мужества лично переговорить с Гитлером. Он поручил это Кальтенбруннеру, который камня на камне не оставил от моего предложения, сказав: «Я смотрю, и вы уже записались в идиоты». Это произошло 3 апреля 1945 года.
Несмотря на это, мы все же попытались еще раз убедить Гиммлера хотя бы в необходимости отменить приказ об эвакуации концентрационных лагерей при приближении войск противника и отдать другой приказ — о передаче концлагерей со всеми, находящимися в них заключенными, в руки союзников. Мы опасались, что чрезмерно торопливая эвакуация поставит жизнь заключенных под величайшую угрозу. Нам на помощь поспешил д-р Керстен, присылая из Стокгольма письма, в которых упрашивал Гиммлера согласиться (в то время он уже переселился в Швецию). После продолжительных дискуссий Гиммлер, в конце концов, согласился.
О результатах наших усилий я смог сообщить д-ру Мюзи 7 апреля 1945 года. При этом я просил его как можно быстрее довести до сведения генерала Эйзенхауэра о принятом решении. В свои семьдесят лет Мюзи в ту же ночь отправился в путь на своем автомобиле и через три дня сообщил мне из Швейцарии, что Вашингтон извещен и отреагировал на сообщение положительно. Тем временем Мюзи послал в Германию своего сына, поручив ему забрать тех евреев, освобождение которых было гарантировано Гиммлером. Прибыв в лагерь Бухенвальд, сын Мюзи с ужасом обнаружил, что там уже приняты все меры для эвакуации лагеря, вопреки приказу Гиммлера. Он сразу же отправился ко мне в Берлин. Одновременно я узнал, что Кальтенбруннер на самом деле приказал начать эвакуацию лагеря. Я моментально позвонил Гиммлеру, который на этот раз действительно сделал все, чтобы сдержать свое обещание, данное д-ру Мюзи. Он тут же издал приказ противоположного содержания, запретив эвакуацию.