Запоздалый стрелок, или Крылья провинциала

7. Крылья как таковые
Однажды весной, в первый день своего отпуска, Алексей Возможный зашёл в сельский клуб. Здесь висела свежая стенгазета, в которой наряду с прочими злободневными материалами был помещён рисунок местного художника Андрея Прокушева. Рисунок изображал молодого человека с сумкой на боку, из которой торчали письма и газеты. Молодой человек этот сидел на велосипеде. Точнее, падал вместе с велосипедом, так как ехать не мог: велосипед по втулки увяз в дорожную грязь.
Внизу был чётко написан стишок, сочинённый молодым письмоносцем Николаем Тараевым:
Несмотря на все усилья,
Не качусь, а падаю.
Не колёса здесь, а крылья
Почтальонам надобны!
Очевидцы рассказывают, что Алексей Возможный, прочитав это четверостишие, на мгновение застыл, а затем торопливым шагом направился к выходу. Некоторые добавляют, что при этом он хлопнул себя по лбу и проговорил какое-то древнегреческое слово.
После этого он три дня нигде не показывался. На вопросы соседей, что такое стряслось с Алексеем, почему его не видно, мать его, Серафима Дмитриевна, сокрушённо качала головой и говорила: «То пишет, то чертит на бумаге что-то, ночей не спит. Не знаю, что и делать с ним…»
Вскоре Алексей уехал в Москву. Вернулся он через пять дней. Мать рассказывала соседям, что он привёз какие-то проволочки, баночки, металлические маленькие штучки и ещё какие-то непонятные предметы.
Затем на попутном грузовике он направился в райцентр, где накупил холста, рыболовных капроновых лесок и много тюбиков с клеем БФ.
Ещё через день Алексей пошёл к местному столяру Михаилу Андреевичу Табанееву и попросил у него сухих дощечек и планочек. Тот охотно дал просимое, но поинтересовался, на что это Алексею надобно.
– Крылья буду ладить, – ответил Возможный.
– В птицы записаться хочешь? – засмеялся добродушный столяр. – Ну что ж, дело неплохое… Птицей станешь – не забудь мне пол-литра в клюве принести.
– Ладно уж, принесу.
В тот же день Алексей отправился в Дальние Омшары. Он рассказал Кате о том, что скоро сделает крылья.
Катя внимательно выслушала его и задумалась.
– О чём ты думаешь? – спросил её Алексей. – Ты не веришь, что человек может летать?
– Нет, я верю, – тихо ответила Катя. – Но если у тебя ничего не выйдет с крыльями, ты всё равно останешься для меня тем же.
Тогда Алексей обнял и поцеловал Катю, а на другой день они отправились в райзагс, а оттуда в Ямщикове – и Катя поселилась в доме Алексея. На этом, в сущности, кончаются все сердечные тревоги в жизни Возможного. Дальше – в этом отношении – судьба его и Кати сложилась счастливо, и они жили душа в душу. Должен признаться, что, принимаясь за эту главу, я боролся с соблазном хоть немного драматизировать любовные переживания Алексея и Кати. Но удержался от этого, ибо моё дело – повествовать только о фактах.
Теперь Алексей и Катя целыми днями находились в пристройке, где Алексей оборудовал небольшую мастерскую. Он подбирал и пилил планки, обстругивал их и склеивал, а Катя, наложив на холст картонное лекало, резала этот холст большими ножницами, а потом сшивала большой иглой, употребляя вместо ниток рыболовную леску.
Однако работы было так много, что Алексей связался с ребятами из местного школьного кружка авиамоделистов. Работали они охотно, их и не прогнать было из пристройки, но галдели ужасно, споря друг с другом из-за сборки узлов, – и мать Алексея была этим не очень-то довольна. Но помощь ребят освобождала Алексея от многих часов черновой работы и давала ему возможность заняться вспомогательным электронным устройством, которое должно было сделать полёт совершенно безопасным.
И вот крылья были готовы.
В этот день Катя надела спортивные брюки и красивую кофточку, а Алексей облачился в свой единственный парадный костюм и приладил к рукам крылья. Пришли и ребята-авиамоделисты. Оделись они как обычно, но все были умыты и причёсаны, что случалось с ними не каждый день.
– А ты, мама, пойдёшь с нами на испытание? – спросил Алексей Серафиму Дмитриевну.
– Не хочу на баловство ваше глядеть, – строго ответила Серафима Дмитриевна. – Делом бы лучше занялись!
Тогда все, кроме неё, отправилась к выгону. Впереди шагал Алексей Возможный в парадном костюме и с крыльями, за ним Катя в клетчатой кофточке с пуговицами-леденцами, а уж за Катей – ребята. Погода стояла отличная, но отличная она или плохая, не имело значения: крылья годились для любой погоды.
Коров на выгоне в этот час не было, и людей нигде поблизости тоже не было, не видно и не слышно было птиц. Только сокол, как всегда, увязался за Алексеем и молча летал вокруг него.
И участники испытания тоже молчали, потому что приближался ответственный момент.
– Полетит дядя Лёша сейчас, а веселья нет, – сказал вдруг самый маленький из авиамоделистов.
Ему никто ничего не ответил.
– Ну начинаю полёт, – Алексей посмотрел на Катю и побежал к середине выгона, расправляя на бегу крылья. Затем он оторвался от земли и полетел.