Тихая просьба
– Там народ у паровоза, гляди! – крикнул я. – Случилось что-то! Похряли туда!
Мы побежали вдоль поезда, мимо открытых платформ с крупным баллаcтировочным песком. У паровоза шумела толпа. И откуда столько людей набежало!
– Что там такое? – спросил я какого-то мальчишку моих лет.
– Старик под поезд самостоятельно кинулся, – торопливo c какой-то радостной готовностью выкрикнул мальчишка. – Я сам видел, ей-богу видел!
– Ври больше – возразил недоверчивый Крот. – Фигу с маслом ты видел.
– Ей-богу видел, своими двумя глазами видел, – обиделся мальчишка. – Я вижу – поезд подходит, а старик вдруг из садика выбежал и шарф на шее начал разматывaть. Быстро-быстро разматывает, потом прямо под колеса сиганул. Машинист сразу как затормозит…
– Идем домой, – сказал мне Васька. – Не будет нам удачи, раз тут старики под поезд сыплются.
Я знал, что Крот не может видеть крови и бледнеет даже при виде царапины. Но и мне не хотелось оставаться здесь и смотреть на то, что случилось. И вот мы пошли обратно в детдом. И опять мысли у меня шли вразнобой – как всегда, когда прыгаешь со шпалы на шпалу. Я думал об окурках, о ребятах из крысятника, о Люсе, о старике с шарфом.
– А ведь это мой старик под поезд кинулся, – тихо сказал я Ваське. – Я сразу догадался.
– Что значит «твой» старик? Ты что, откупил его, что ли? – сердито проговорил Васька Крот.
– Это тот старик, которому я папиросу дал, – ответил я.
– Отвяжись ты от меня со своим стариком! – крикнул Васька. – Надоело мне все! И ни в какой Крым не побегу! Сам убегай, дурак! А я учиться буду – вот и все! И школу кончу, и в вуз пойду, и буду агрономом! И буду работать там, где нет никаких поездов!..
– Чего это тебя так забрало? – удивился я. – Я ж ничего такого…
Весь остаток пути мы прошли молча. Пртом свернули с полотна и под кустом стали сортировать окурки и ссыпать махорку из «бычков» в жестяную баночку от монпансье. И тут Васька вдруг сказал:
– Ты правильно это сделал, что старику папироску дал. А то бы он каждую ночь к тебе стал шляться. А так он не придет.
– Я ж не знал, что так получится, – примиренно ответил я. – Знал бы, я ему все три папиросы дал бы. Может, тогда бы он и не кинулся под поезд.
– Все равно ты правильно сделал. Я зря тебя ругал.
Мы принесли в крысятник нашу добычу, и староста спальни Сенька Бас честно распределил ее между ребятами. А две хорошие, дорогие папиросы «Аллегро» он пустил по кругу, чтобы всем досталось дыма поровну.
Ночью мне снились лошади и пароходы, снилась Люся, взлетающая на качелях, как красный огонек. Приснился мне и старик. Он стоял и курил. Потом куда-то исчез.
Больше он мне не снился ни разу в жизни.
1961