Девушка у обрыва, или записки Ковригина

— А что он за Человек был? — спросила Нинина мать. — Он не был Чепьювином?
— Этого я сказать точно не могу, — ответил я. — Вот Чекуртабом [15] он был определенно: у него в стихах где-то упоминаются папиросы. Но вполне возможно, что он был и Чепьювином. От этих забытых Поэтов Двадцатого века всего ожидать можно.
— О Людях нужно судить по их достоинствам, — а не по их недостаткам, — заявила вдруг Нина.
— Это ненаучный подход, — возразил я. — Для меня и моей науки важно не только то, что Писатель написал, но и то, как он вел себя в быту.
— Как вы правы! — воскликнула Нинина мать. — А скажите, этот Светочев, с которым вы отправляетесь на охоту, — уравновешенный Человек? Ведь от Человека, которого так строго наказали, можно ожидать самых неожиданных поступков.
— Андрей — хороший товарищ, — успокоил я ее. — Он никого никогда еще не подводил. Кроме самого себя.
— Ты, мама, не беспокойся, — вмешалась Нина. — Я хоть никогда не видала этого Андрея, но вполне представляю его по рассказам Матвея. Это, по-моему, неплохой Человек, только он из породы неудачников. Все ищет чего-то и все ошибается. Мне его почему-то жалко.
— Да, он хороший Человек, — добавил я. — Звезд с неба он не достанет и пороху не выдумает, но это не мешает ему быть хорошим Человеком и моим другом.