Все началось с «Евы»…
— Зачем столько? — удивился Джо. — Запасы нам ни к чему. И где ты взял столько денег? За ту монету, что я дал тебе, раньше продавали всего две пригоршни соли.
— А там некому продавать, — сказал, помаргивая выгоревшими от солнца ресницами, Джек. — Там они вроде как бы все уснули. Никого добудиться не мог… Кричал, тряс их. Кого толкнешь посильнее, падает как колода и лежит. Вроде как ненастоящие… Я соль взял и пошел.
Джо почесал рыжую бороду и глубоко задумался. Целую ночь он не мог заснуть, ворочался с боку на бок на медвежьей шкуре. К утру он решился.
— Пойду посмотрю, — сказал он жене — Косматой Джейн. Пока соберутся родичи, обернусь. Ты жарь кабана получше, чтобы был с хрустящей корочкой, да не забудь приготовить самые красивые глиняные миски. Если старого Джо чутье не обманывает, пришло наше время…
Джо Рыжая борода перекрестился на выцветшую фотографию снятой Марии Фукс, взял сучковатый посох и зашагал в город.
К вечеру собрались родичи. Старики, присев на корточки у костра, степенно покуривали глиняные трубки. Молодежь занялась чехардой. Женщины принялись помогать Джейн. Солнце уже скрылось за мохнатыми лапами черных елей. В теплом неподвижном воздухе пахло сыростью, смолой, жареным мясом…
Вдруг невдалеке послышался натужный гул мотора, и на поляну, блеснув зеркальными стеклами, выкатился длинный, приземистый автомобиль. Запрыгав на кочках, он остановился. Дверь шикарной машины распахнулась, и глазам собравшихся предстал… Джо Рыжая борода…
Впрочем, нет, это не мог быть Джо! Куда девалась его рыжая борода? И потом на пришельце был черный фрак, узкие в обтяжку брюки, остроносые ботинки, атласный жилет. И все же это был Джо, потому что он сказал голосом Джо:
— Все собрались?.. Ол райт, родичи!
Косматая Джейн с ужасом уставилась на мужа.
Мум Кривозуб — самый старый из гостей — не выдержал.
— Зачем, зачем ты это сделал, Джо? — с глубокой грустью прошамкал он и заплакал.
Джо понимающе кивнул. Потом сдвинул на затылок черный цилиндр, щелкнул золотым портсигаром. Достал сигару. Прикурил от электрической зажигалки. Затянувшись несколько раз, сказал:
— Кабана жрать не будем… Приглашаю всех в ресторан Гранд-отеля. Не стесняйтесь, родичи, никого, кроме нас, не будет. Они там… прикрыли лавочку. Придется все начинать сначала. В этот ответственный момент родина призывает всех нас. Считайте себя мобилизованными, родичи. Кроме нас, никого в Западном полушарии не осталось… Мум Кривозуб, ты самый старший. Выбираем тебя президентом. Я буду министром по инвентаризации. Остальные пока думайте, кому какой портфель по способностям… Тома Прыгуна предлагаю послать, в качестве личного представителя президента Мума, в Восточное полушарие. Пусть отправляется сразу после ужина и заверит там, что у нас все в порядке, правительство сформировано… И что вмешиваться в наши внутренние дела не позволим…
— Надо бы прикинуть насчет погребальной команды, — задумчиво пробормотал президент Мум Кривозуб. — Ты набросал бы план, Джо… Я утвержу… А то те-то — вонять будут…
— Не будут, — сказал Джо. — Нечему там вонять… Самое большее поржавеют малость: они все давно уже не настоящие… Ну, поехали, родичи!
Теснясь, родичи полезли в машину. Кто помоложе, устроились снаружи на плоском багажнике. Лишь для Тома Прыгуна не хватило места. Он не обиделся и легко потрусил вслед плавно покачивающейся на лесных кочках машине.
На поляне осталась только кабанья туша над угасающим костром да выцветшая фотография святой Марии Фукс на стволе вековой ели…
Март 1964 г.
