О, марсиане!
«Я действительно истосковался по аудитории», – подумал марсианин. Ему привиделся храм науки в Марсополисе. Просторный актовый зал заполнен до отказа. Контрольные фонарики, аккумулирующие энергию мысли, излучают интенсивный поток света – студенты, аспиранты, профессора живо общаются. Но вот по сигналу ректора он усаживается в кресло, подключенное к мощному усилителю. С этого момента все настраиваются только на его разум, никто не в состоянии думать о чем-либо постороннем и, тем более, вступать в диалог.
Он в родном марсианском обличье, от которого почти отвык за год земной жизни. Волнуясь, начинает:
– Я избрал темой своей кандидатской диссертации психологическую сущность землян, их этику. Нет нужды говорить об актуальности этой проблемы сейчас, когда люди выходят в космос и ставится на повестку дня установление уже не одностороннего, а обоюдного контакта. Мною скрупулезно изучены труды крупнейших марсианских ученых, прежде всего академиков Ора, Дуя, Вия и Круя, членов-корреспондентов Зена, Мона, Ума. Более всего, однако, я обязан своему научному руководителю профессору Друпу. Хочу также поблагодарить всех моих коллег, которые благожелательным отношением и дружескими советами безмерно споспешествовали моей работе. Я сознаю, что вклад мой в исследование темы скромен, а некоторые выводы диссертации могут показаться спорными, поскольку не подкрепляются экспериментальным материалом.
Он помнил каждое свое слово, каждый взмах щупальцами. Вопросы, которые ему задавали, дружелюбные или ехидные реплики с мест и свои удачные ответы, не раз вызывавшие в аудитории дружный смех. Аплодисменты, торжественное вручение диплома, пирушку в окружении друзей и при участии членов ученого совета.
Особенно вспоминалась ему беседа у ректора Буя, который сказал: «Мы рекомендуем тебя в первую исследовательскую группу на Землю. Это – большая честь, постарайся быть ее достоин. Ты вместе с другими избранниками проложишь путь к слиянию двух культур, рожденных одним Солнцем». Горячо поблагодарив, он спросил, почему первая экспедиция на Землю должна быть секретной, ведь, идя с добром, от хозяев не прячутся? Ректор ответил: «Одни видят на Земле родственную цивилизацию, другие – природные богатства. От тебя теперь тоже зависит, какая идея возьмет верх. Будь праведен и силен духом».
«Вот проблема, – думал марсианин, отрешаясь от воспоминаний, – быть одновременно тем и другим. Не все праведники сильны духом, не все сильные духом – праведны. Хорошо, что землянин не способен читать мысли».
Он наклонился к грабителю, потрепал его по плечу, сказал, переходя на «ты»:
– Не поддавайся унынию. Может быть, я был излишне резок. В конце концов, у тебя есть желание одолеть свою слабость. А это уже кое-что.
– Прикажете благодарить за моральную поддержку? – задиристо возразил тот. – Я вот все гадаю, кто вы такой есть, какой у вас интерес ввязываться в мои дела и читать мне пошлые проповеди. И черта с два я поверил в эти бредни о марсианстве. Вы чревовещатель и гипнотизер, это точно.
Ублаженный собственным красноречием и высокими мыслями, марсианин не обратил внимания на грубый тон.
– Веришь ты или нет, – сказал он благодушно, – не имеет значения. Сейчас я сотру из твоей памяти все переживания этого вечера…
– Как сотрете? – встрепенулся грабитель. – Выходит, все насмарку!
– Успокойся. Вычеркиваются только факты, нравственный опыт остается. Если тебе действительно удалось переломить свою натуру, тогда… – он улыбнулся, – тогда, согласно нашему марсианскому девизу, вперед, и ни шагу назад!
В тот вечер Никодим Лутохин приплелся домой чуть ли не во втором часу ночи. Он слезно просил прощения у жены, ссылаясь на излишек принятого спиртного. Потом он строчил длинное, хорошо аргументированное заявление куда надо о противоправной деятельности своего шефа. Потом порвал его, выбросил в унитаз, аккуратно смыл и пошел спать.