Эскадрилья ведет бой
— Атакуем!
И звено с набором высоты пошло на сближение с «юнкерсами». Неожиданно они разделились: один полез вверх, а второй резким снижением пошел к земле.
Разделилось и звено истребителей: правый ведомый погнался за уходящим на высоту «юнкерсом», а Николай Искрин, прикрывая командира звена Татаринцева, догонял второго «юнкерса». Вот они его настигли. Высота — 700 метров. Ведущий открыл огонь по левой плоскости стервятника. Искрин, заметив, что задний стрелок открыл огонь по командирской машине, ударил по турельной установке. Вражеский пулемет замолчал. Теперь можно перенести огонь — и Искрин бьет по правому мотору. Левый мотор уже горит. «Юнкерс» облегчается — сбрасывает бомбовый груз, но продолжает лететь на запад.
Николай видит, что командир звена резко вырывается вперед и пытается развернуться «юнкерсу» в лоб. Но в этот момент трасса штурманских пулеметов накрывает истребитель. Высота небольшая. И-16 вспыхнул, от него что-то отделилось. Но парашюта Искрин не увидел.
Он дает длинную очередь. Горит уже и правый мотор. «Юнкерс» падает. На окраину села Михайловки бегут люди…
Это был первый боевой трофей молодого летчика-истребителя.
Но на фронтовой аэродром прилетели только двое: он и второй ведомый. Жаль было командира!..
В феврале 1942 года лейтенант Искрин был переведен в наш полк. Собственно, вся вторая эскадрилья представляла тогда группу летчиков-новичков, прибывших вместе со «своим» комэском — старшим лейтенантом Анатолием Комосой. Был там и лейтенант Аркадий Федоров. Оба тоже стали Героями Советского Союза.
Дрался Николай Искрин в небе Украины, защищал Донбасс, прикрывал крыльями и сердцем своим Красный Луч и Ровеньки, Ворошиловград и Чистяково. Штурмовал наступающие войска противника, вел разведку вдоль реки Миус, где проходила линия фронта, участвовал в яростных воздушных боях.
Первую награду ему вручал сам командующий Военно-Воздушными Силами фронта генерал К. А. Вершинин. Это было 25 мая 1942 года. Потом он удостоился еще одного ордена Красного Знамени и ордена Отечественной войны 1 степени. 1 июля 1943 года командующий 4-й воздушной армией и командующий Северо-Кавказским фронтом подпишут представление на присвоение заместителю командира эскадрильи старшему лейтенанту Николаю Михайловичу Искрину высшего в стране отличия — звания Героя Советского Союза «за исключительное мужество и героизм, проявленные в боях с фашистскими захватчиками, за лично сбитые десять самолетов противника», — как сказано было в этом документе.
21 апреля 1943 года он в составе восьмерки вылетал несколько раз. В первом вылете сопровождали 18 Ил-2, наносивших удары по артиллерийским позициям противника на высотах юго-западнее станицы Крымская. Группу вел майор Павел Крюков. Николай Искрин возглавил ударную четверку.
Идя выше штурмовиков и четверки истреби гелей непосредственного сопровождения, Искрин сквозь тонкую пелену облаков увидел в стороне и немного выше три силуэта. Вот они скрылись в облаке, потом вынырнули один за другим. И сразу ринулись вниз. «Охотники!» — понял Искрин. «Неужели не видят нас?..»
«Предупреждать своих поздно. Надо действовать», — и сразу же полупереворотом переходит в атаку. Ведомые за ним.
Пытается догнать ведущего «мессера», но перед ним вдруг возникает другой истребитель противника. Огонь ведет «навскидку». Трасса достигает цели — «мессер» вспыхнул, падает. Ведущий «месс», увидев трассу, резко уходит влево вверх и ныряет в облако.
«Где же третий?»
А тут в наушниках голос ведомого Николая Старчикова слышится:
— Атакую!
И через мгновение справа, чуть ли не у самой плоскости «кобры» Искрина, вверх с дымом к облакам несется «мессер», а за ним метрах в пятидесяти — истребитель Старчикова.
«Почему не стреляет? Давно пора!» — встревожен Искрин.
Ответом слышится в эфире раздосадованный голос Старчикова:
— Растуды твою… Забыл оружие включить!.. Уходит, гад!..
Но штурмовики спасены. Они могут уверенно работать по целям. Искрин видит, как «илы» обрабатывают высоты.
«Тигр» подтверждает падение «мессера», сраженного Искриным. И передает:
— В воздухе спокойно. Противника нет.
Наши истребители встречным крутом под самой кромкой облаков проходят над целью, которую обработали штурмовики. С других высот, с разных сторон по самолетам бьют зенитки.
Истребитель Искрина вздрагивает от близких разрывов. Летчик разворачивает свою четверку вдогон уходящим «илам». Когда приземлились, вызывают на командный пункт.
На пороге — начальник связи капитан Григорий Масленников, в руках бумажка.
— Здорово вы поработали! Вот радиограмма. Командующий фронтом генерал Петров благодарность объявляет за хорошую боевую работу штурмовиков и истребителей…
Приятно, конечно, радостно. Но радоваться некогда: паре Искрина дают новое задание. Теперь она пойдет в составе восьмерки, собранной из летчиков всех трех эскадрилий.
Станция наведения «Тигр» передала:
— Всем, кто в воздухе, идти на Мысхако…
Идет туда восьмерка. Высота — пять тысяч метров.
Искрин видит, как над морем, разворачиваясь огромной дугой, звено за звеном становятся на боевой курс Ю-88 — бомбить отважных десантников.
Навстречу восьмерке метнулось несколько пар «мессершмиттов». Поздно! Ударная четверка Фадеева уже атакует в лоб бомберов, и в небе вспыхивает сразу два факела.
Четверка Искрина «вяжет» истребителей. И еще два задымили; падают, скрываются под водой в Цемесской бухте.
Строй бомбардировщиков нарушен. Бомбы сброшены на воду, лишь отдельным самолетам удается прорваться к Мысхако, и они спешно уходят на запад, под прикрытие своих зениток.
Бой затих. Восьмерка собралась и взяла курс домой. Ведущий доложил командиру полка:
— Бой длился двенадцать минут. Рассеяна группа бомбардировщиков, сбито пять. По одному «мессеру» сбили Труд, Ершов и Искрин. Мы с Табаченко — по «юнкерсу»…
А вскоре был последний бой Искрина. 16 мая 1943 года в полдень мы были на аэродроме и вдруг увидели взлетающие поперек посадочной полосы «яки» соседнего истребительного авиаполка. Они спешили, очень спешили.