Эскадрилья ведет бой
…Они вели бой над станицами Крымская и Абинская, где прикрывали наземные войска. Шестерка «аэрокобр» смело вступила в схватку с 27 бомбардировщиками Ю-88 и Хе-111, прикрываемыми пятнадцатью «мессершмиттами».
Таким образом у врага было семикратное превосходство! Пехотинцы с тревогой наблюдали за происходящим.
Шестерка стремительно атаковала головную группу бомбардировщиков, внесла замешательство в их боевой порядок. А когда загорелся один, а за ним и второй «юнкерс», когда шлейф дыма потянулся за падающим «мессершмиттом», враг и вовсе дрогнул. Вторая и третья девятки «хейнкелей» и «юнкерсов» стали облегчаться — скорее освобождать бомболкжи, разворачиваться и со снижением уходить на северо-запад. А шестерка уже крутила «карусель» с «мессершмиттами», и за несколько минут враг лишился еще трех своих истребителей.
— Молодцы! — звучит в наушниках довольный голос командира дивизии. И тут же следует короткое, как приказ, слово:
— Время!..
Летчики знают: пора домой — горючее в баках на исходе.
Пара за парой шестерка приземляется. В Поповической уже знают об успехе: «Тигр» не замедлил передать приятное сообщение.
Вечером, во время ужина, как-то исподволь началось и переросло в бурное обсуждение нынешнее событие. Оживленно было за столом, где сидели «именинники» — лейтенант Борис Глинка и младший лейтенант Николай Кудря. В порядке признания их боевого успеха им помимо «наркомовских» ста граммов подобревший, улыбающийся командир БАО преподнес «от себя и своих подчиненных».
Ребята разгорячились — и теперь ведут откровенную дискуссию, доказывая друг другу и своим оппонентам достоинства и преимущества тех тактических приемов, которые они сегодня применили.
Кудря накануне тоже завалил «мессера» — четвертого по счету, и теперь у него числится их уже пять, а помимо того — еще и сбитый Юнкерс-88: Парень считает себя уже вполне зрелым бойцом.
Но старшие товарищи превосходно знают: опыта у Николая еще маловато. А вот у Бориса Глинки — другое дело: боевого опыта ему не занимать! А ведь оба — молодые бойцы. Правда, Борис возрастом постарше, ему под тридцать, а Кудре пошел двадцать второй.
Обычно спокойный, уравновешенный, «ББ», как в шутку стали называть друзья старшего Глинку в отличие от «ДБ» — младшего из братьев, Дмитрия, не в меру разошелся, горячится, доказывая собеседнику, что в бою ни в коем разе нельзя… кипятиться.
Стало шумно. В разговор включились и другие «именинники» — степенные, опаленные схватками, видавшие виды пилоты.
— Да уймитесь же, ребята! — с улыбкой говорит им комэск капитан Михаил Петров. — Лучше на занятиях по тактике докажите друг другу, кто из вас прав…
Спорщики… соглашаются.
— Ладно, пошли! — говорит Дмитрий. — Айда на танцы. Какие там красивые казачки ждут нас! — таинственно улыбнулся он и, задорно подмигнув брату, выбил чечетку. Столовая опустела в одну минуту.
Аэродром у нас один. И танцплощадка одна. Оттуда доносится музыка. Не грех сегодня повеселиться, разрядиться. Завтра — снова в бой!..
17 апреля после мощной артиллерийской и авиационной подготовки гитлеровцы силами боевой группы «Ветцель» в составе двух пехотных, одной горнострелковой дивизий и ряда других частей перешли Б наступление с целью сбросить наших десантников с Мысхако в море. В этот день наши посты ВНОС зарегистрировали из 1650 самолето-пролетов противника 1500 только в районе Мысхако, Новороссийск. Самолеты шли группами по тридцать — сорок Ю-88, Хе-111 и Ю-87 под сильным прикрытием истребителей. Колонны порой состояли из ста и более боевых машин.
Нетрудно представить напряженность воздушных боев, перераставших в воздушные сражения, длившиеся по нескольку часов подряд. В этот и последующие дни было зафиксировано по сорок — пятьдесят групповых воздушных боев.
Вражеская авиация обладала преимуществом в базировании. В частности, истребительные авиаэскадры противника «сидели» на аэродромах, находившихся в каких-нибудь двадцати километрах от линии фронта, в то время как наши аэродромы располагались далеко от передовой, порой за сто и более километров.
Трудно было десантникам: авиация противника, используя благоприятно сложившиеся для нее обстоятельства, группами по тридцать — сорок самолетов бомбила боевые порядки наших войск и причалы в районе плацдарма. Наши летчики наносили вражеской авиации значительные потери, снижая эффективность ее действий, но из-за недостатка сил еще не могли предотвратить ее удары.
Каждый понимает: надо помочь десантникам, их надо во что бы то ни стало прикрыть с воздуха, защитить от массированных ударов «юнкерсов» и «хейнкелей».
И над маленьким клочком героической земли, над зарывшимся в скальный грунт десантом разыгрываются жестокие воздушные сражения.
«Тем, кто видел их, кто в них участвовал, тем они запомнятся на всю жизнь!» — так сказал однажды младший лейтенант Федор Кутищев, пришедший в полк осенью 1944 года. А тогда, в 1943 году, он был на Мысхако, сражался в составе отважного десанта и, оставаясь душой и сердцем летчиком, из узкого каменистого окопа с восхищением наблюдал за действиями своих крылатых братьев. Он верил, что победит, верил, что вернется в небо, что продолжит борьбу с врагом там, в вышине…
…В полдень 17 апреля уже в третий раз с аэродрома стартовала восьмерка истребителей — ударная группа. Повел ее тогда в район Мысхако комэск гвардии старший лейтенант Вадим Фадеев. Группу прикрытия из четырех самолетов возглавил старший лейтенант Григорий Речкалов.
Чтобы выйти в район прикрытия, надо было пройти над отрогами Главного Кавказского хребта, местами затянутого облачностью, затем развернуться над морем.
Горная гряда позади. Ведомый Фадеева лейтенант Андрей Труд увидел впереди голубеющий простор. С восторгом подумал: «Море! Красотища-то какая!»
Правило быть осмотрительным становится у летчика привычкой. Сейчас Андрей скорее интуитивно почувствовал, что враг где-то совсем близко. Оглянулся — и сразу же увидел, как на траверсе Анапы, с моря, со стороны солнца несколькими волнами курсом на Новороссийск тяжело плыли в воздухе пикирующие бомбардировщики Ю-87, а над ними извивались «мессершмитты» — истребители прикрытия.