Оборотень
Едва Чижевский впрыгнул на заднее сиденье, как Владислав снял машину с ручного тормоза и дал газ. «Жигуль», жалобно взвыв, дернулся назад, круто развернулся и рванул прочь от места происшествия. Ехать по кольцевой было опасно, там могли перехватить в два счета. Так же опасно было двигаться по шоссе за город: через несколько километров там был еще пост ДПС. Варяг резко развернул «жигуль» и, пересекая двойную разделительную линию, помчался в центр столицы.
– Видно, мы с вами в рубашке родились! – через несколько минут нарушил нервное молчание Чижевский, осматривая раны на руках и ноге. Раны оказались незначительными, но болезненными.
– Это точно, Николай Валерьянович, – невесело ответил Варяг. – А вот Сашке, кажется, не повезло. И хлопцам этим с автоматами, и ихнему капитану тоже.
– А ведь они нам с вами жизнь спасли. Не тормознули бы они нас, и поминай как звали. Бомба-то в нашей машинке была заложена. Кто-то вас, Владислав Геннадьевич, сильно не любит.
Варяг слушал Чижевского, обеими руками вцепившись в баранку «Жигулей». Он сам прекрасно понимал, что кто-то решил избавиться от него и, пока он был на сходняке, заложил взрывное устройство под его машину. В который раз его дурное предчувствие подтвердилось: значит, на сходе далеко не все были искренними до конца. Иуда приложился к руке смотрящего вместе с остальными.
«Коварство и предательство в который раз». Тяжелые мысли Владислава снова прервал Чижевский:
– Долго мы на этой цветастой тачке не проедем – патруль очень скоро нас засечет, Владислав Геннадьевич.
– Согласен! Второй раз испытывать судьбу не будем. Сейчас свернем в ближайший переулок, бросим машину и дальше будем добираться на такси. Только ты уж приведи себя в порядок, Николай Валерьянович. Вытри кровь и залепи царапины лейкопластырем.
Утром на мобильник Варягу позвонил Филат, смотрящий Питера. Накануне вечером Филат был на сходе. Ему Варяг доверял. Но сейчас Варягу важно было понять, как быстро его недоброжелатели распространяют информацию и дошла ли она до Филата.
Оказалось, что тот о взрыве ничего не слышал, а Варяг сам не стал рассказывать о случившемся, тем более что Филат звонил совсем по другому делу.
– Варяг! Такая история… Мне только что из Питера позвонил мой человек. Ему по цепочке передали, что с тобой хочет повидаться какой-то старик, отставной мент. Дед знает твое погоняло и твердит, что для тебя самого это тоже будет важно. Зовут деда Беспалый…
Услышав знакомую фамилию. Варяг от неожиданности даже вздрогнул.
– Беспалый? Александр Тимофеевич? Так его же в Питере замочили года полтора назад.
– Не-ет, – усмехнулся Филат. – Этого Беспалого зовут Тимофей Егорович. И он еще жив, хотя вроде как при смерти. Так мне пацаны сказали.
Тут в памяти Варяга всплыло это имя: когда он чалился на североуральской зоне, старый вор Мулла рассказывал ему кое-что про своего старинного кореша Тимоху Беспалого… Неужели тот самый?
– И где он сейчас, этот Тимофей Егорович? – спросил Владислав.
– Да у нас, под Питером, в Белогорье. Там есть интернат для престарелых ветеранов МВД. Старику-то сейчас уже далеко за восемьдесят.
Говорят, он долго не протянет. О встрече же с тобой просил сильно. Сказал, у него для тебя гостинец. У него вполне авторитетные кореша нашлись, просили за него. Думаю, что это не подстава.
– Ладно, Филат, ты вовремя позвонил, мне и с тобой нужно кое-что обсудить. Поедем в Питер вместе… Со мной будет Чижевский. А ты уж встречу в северной столице как положено подготовь. Без понтов, но чтобы все было. И охрану… – Владислав посмотрел на Николая Валерьяныча и подмигнул ему:
– Прямо сегодня в ночь и поедем!
Вырубив телефон. Варяг коротко разъяснил Чижевскому ситуацию:
– Все равно, Николай Валерьяныч, нам после этой погони со взрывами надо на время исчезнуть. А поездка в Питер – очень удачный повод. Не знаю, что взбрело старому Беспалому в голову, но чует мое сердце – старика нужно уважить.
Может, ему от этого спокойней помирать будет или на том свете будет веселей.