Корина и людоед
Людоед задумчиво пожевал толстые губы. “Может, оно и к лучшему, что Торн своим чародейством запер колдуна в подземной пещере , — подумал он. — Мне в Голубой стране и без Пакира хорошо!”
— Но как же ты сюда попала, красавица? — спросил он.
— Шпионы Пакира недавно пронюхали, что ты, Людоед жив и здоров, и обитаешь в замке Фараха. Сначала Пакир очень рассердился и хотел даже убить тебя. Ведь ты предал армию Тьмы и трусливо бежал во время битвы возле Горы Трех Братьев! Но потом Пакир смягчился. Он решил, что будет лучше, если в краю Торна станет побольше людоедов. Но ты же живешь один, и чтобы на свет появились маленькие и симпатичные людоедики, тебе нужна жена!
Людоедиха покраснела, а потом храбро продолжила:
— Я жила в Подземном царстве одна-одинешенька, и мне было очень скучно. Пакир прознал про это и спросил: “Хочешь замуж?” Я сказала “Нет, ни за что! Но вообще-то, очень даже хочу!” Тогда Пакир превратил меня в летучую мышь и я тайными подземными туннелями пробралась на поверхность земли. Сюда, в Голубую страну, я летела целых две недели, а потом вдруг снова превратилась в такую вот красавицу-раскрасавицу. Я очень скромная, и к тому же умею лучше всех на свете готовить, убираться в доме, шить, вышивать, петь, плясать и ухаживать за маленькими людоедиками. Вот!
И Людоедиха еще пуще зарделась от смущения, потому что она на самом деле было очень скромная.
— Хочешь выйти за меня замуж? — подмигнул ей весело Людоед.
Его подруга тотчас закрыла пунцовое лицо руками. Она хотела скромно промолчать, но вместо этого радостно воскликнула:
— Да, очень хочу!
Долго жили вместе Людоед с Людоедихой, а потом у них родился сын. Маленький такой, но очень упитанный. Родители не могли нарадоваться, баюкая в руках своего первенца. Назвали его Людушкой-голубушкой. Уж больно обаятельно улыбался их сынок!
А какие большие и острые у него были зубки!
Людушка рос очень медленно. Да и куда ему было спешить — ведь век у людоедов очень долог! Прошло тридцать лет, прежде чем он стал мальчиком-побегайчиком. Людушка оказался очень шумным и непоседливым, и все время ухитрялся попадать в самые неприятные истории. Мамаша только делала, что вызволяла Людушку. То он падал со стены замка в ров с водой, то засовывал голову в муравейник, то залезал на деревья, а слезть вниз боялся. А уж лентяем да распустехой он был таким, что отец даже прозвал его Лежебокой. Чуть Людоед брался за работу — скажем, принимался чинить подвесной мост или крышу, — как Людушка сразу же притворялся больным-прибольным, со стонами и охами забирался в свою кровать и с головой закрывался одеялом. “И в кого пошел этакий дуралей? — сокрушался Людоед. — Ну, совсем на меня не похож! Нет в нем ни силы, ни ума, и главное, нашей людоедской хитрости. Любой барсук его обмануть сможет, любая сорока вокруг хвоста обведет. Э-эх, а если с нами, родителями, что-нибудь случится? От своей великой лени Людушка может запросто умереть с голоду! Будет лежать рядом с караваем хлеба, и даже пальцем не пошевелит, чтобы его в рот положить!”