Темные воды

Юшиджима глубоко дышал, готовясь ко второй попытке. Не прошло и минуты, как Эноеши почувствовал, как что-то ударило в днище судна под его ногами, и весь корпус яхты затрясся, как будто Юшиджима там, внизу, с кем-то боролся. Так же задрожал и канат в руках у Эноеши. Юшиджима был прямо внизу, под ним. Но Эноеши забеспокоился и стал тащить канат на себя.
Потом его руки ощутили, как канат натянулся, будто какая-то огромная рыба тащила его на себя с той стороны. Эноеши пытался удержать его, и в результате его самого чуть не выбросило за борт.
— Дай руку, пожалуйста, — попросил он Минако, которая встала со скамейки и подошла к нему. В качестве меры предосторожности он дал ей конец каната, а сам стал тащить что было мочи. Руки Эноеши чувствовали в полной мере вес Юшиджимы. Его охватило нехорошее предчувствие. Что-то случилось.
Голова Юшиджимы появилась над водой примерно в метре от яхты. Похоже, он совсем не мог держаться на воде, и казалось, что он в любое мгновение пойдет ко дну.
— Держись!
С ободряющими словами Эноеши изо всех сил тащил канат. Юшиджима пытался что-то сказать, но ни слова не вылетало из его рта. Может быть, лишь беззвучный крик ужаса. Это выглядело кошмарно: в следующее мгновение лицо Юшиджимы потеряло какое-либо выражение, и он начал опять погружаться; его редеющие волосы разметались по воде, как водоросли. Эноеши потянул со всей силой, на которую был способен, понимая, что Юшиджима может утонуть в любую секунду.
Втащить его прямо в яхту оказалось невозможным. Эноеши схватил Юшиджиму под руки и перекинул его через борт. Теперь Юшиджима лежал на животе. Как только его щека коснулась палубы, его вырвало. Изо рта неудержимым потоком полилась морская вода вперемешку с остатками сандвичей, которые он ел на обед. С каждой рвотной конвульсией содрогалось все его тело. Ступни его все еще были в воде. Минако с визгом прыгала рядом; единственное, что она догадалась сделать, кроме издаваемых криков ужаса, — это сбегать в салон за полотенцем.
Пытаясь окончательно перебраться через борт, Юшиджима яростно тянулся вперед. Вытащив наконец ноги из воды, он перевалился через борт, попытался вдохнуть воздуха и начал неудержимо кашлять.
Эноеши не знал, как надо помогать человеку, который чуть не утонул. Все, что он мог, — это снова и снова спрашивать Эноеши, в порядке ли он. Обернув плечи Юшиджимы полотенцем, которое принесла Минако, он похлопывал того по спине. Но Юшиджима сидел со склоненной набок головой, из его рта по-прежнему не вылетало ничего, кроме стонов и рвоты. Он все еще не мог остановиться. Конвульсии сотрясали его тело, выворачивая желудок.
Эноеши решил, что лучше Юшиджиме полежать в своей постели в салоне. Предложив тому опереться о его плечо, он повел его в салон. Само собой, сделав шаг или два, Юшиджима совсем обессилел и упал на колени. Это выглядело так, будто не сила оставила его ноги, а будто ноги ниже колен у него просто отвалились. Наконец дотащив Юшиджиму до постели, Эноеши накрыл его банным полотенцем, курткой от спортивного костюма и всем теплым, что ему удалось найти. Не похоже было, что содрогания Юшиджимы проходят. Напротив, они усиливались с каждой минутой. Время от времени с его губ срывался ужасный стон, похожий на рев дикого зверя. Юшиджима изменился так страшно, что Эноеши и Минуко только и могли, что стоять в гнетущей тишине у его постели.
Сначала Эноеши предположил следующее: Юшиджима, которому не хватало свежего воздуха, попытался вынырнуть, но на полпути нахватался морской воды и запаниковал. Может быть, его спасательный трос зацепился за руль. Во всяком случае, он запаниковал и начал тонуть. Потонуть в темном ночном море в самом деле очень страшно, и малейшая неудача может вызвать панику.
Но неизменное выражение ужаса в глазах Юшиджимы подстегивало воображение. Его глаза слепо глядели в пустоту, он явно ничего не видел, слух и осязание тоже, очевидно, изменили ему. Все органы чувств все еще находились под влиянием травмы, которую он перенес.
Эноеши спросил Минако, нет ли у них чего-нибудь покрепче пива. Она достала из шкафчика полбутылки красного вина и алюминиевую кружку.
— Оно недостаточно крепкое, чтобы привести его в чувство, — сказал Эноеши, посадив Юшиджиму и вливая ему в рот вина.
Сначала Юшиджима смог сделать лишь несколько глотков, но постепенно его глотка стала двигаться побыстрее, и он в считанные секунды выпил две кружки вина. В глазах его появилось осмысленное выражение. Дрожь, сотрясавшая тело, утихла, и дыхание стало более ровным.
Эноеши решил, что пора спросить Юшиджиму, сделал ли он то, зачем нырял, то есть снял ли с руля зацепившийся канат.
— Господин Юшиджима, вы сделали это?
Юшиджима отрицательно покачал головой.
— То есть канат по-прежнему висит на руле?
На сей раз Юшиджима покачал головой более яростно. Когда Эноеши повторил вопрос, он просто взбесился. Итак, Юшиджима отрицательно ответил на вопрос о том, проделана ли работа. Он кивнул, когда Эноеши спросил, держит ли по-прежнему руль какой-то посторонний предмет. Если это не бред, возможно только одно разумное объяснение. То, что держит яхту, то, что невозможно снять с киля, — это не канат. Что-то другое держит здесь яхту. Как только Эноеши подумал об этом, яхта внезапно дрогнула два раза подряд. Не похоже было, что это волна. Выглядело так, будто кто-то толкает в одну точку.
Тревога Эноеши теперь перешла в страх. На яхте он был впервые, но мальчиком слышал много страшилок о тайнах моря. От одной только расхожей истории о корабле-призраке у него по спине шли мурашки. Целая команда огромного парусника могла исчезнуть без следа, как будто все разом куда-то ушли с судна. Что же там приключилось? Такие истории никогда не предусматривали ответа, никогда не становилось понятно, куда именно пропала с корабля вся команда. Они внушали читателям, что море само по себе тайна, что оно — пространство, где соприкасаются между собой мир живущих и мир мертвых.
Эноеши в раздражении огляделся. Где спасательный трос, связывающий корабли с землей, — где радиопередатчик? Но он не мог найти здесь ничего в таком роде.