Чужие грехи
Энни оторопело уставилась на него.
— И что случилось потом? — спросила она наконец.
— По мнению твоего отца, я был весьма многообещающим молодым человеком. И ему удалось вызволить меня из тюрьмы, которую за всю ее многовековую историю удалось покинуть лишь горсточке узников. Меня объявили умершим, и тело мое официально предали земле. А твой отец перевез меня в Соединенные Штаты и превратил в уроженца Техаса. — Последние слова Джеймс произнес с тягучим техасским акцентом.
— Безумие какое-то! — покачала головой Энни. — Просто не могу в это поверить… Неужели ирландские мальчики способны на такие поступки?
— Оглядись по сторонам, Энни, — горько усмехнулся Джеймс. — И поверишь.
Она встала и нетвердой походкой отошла от стола; черная рубашка Джеймса, свисавшая с ее плеч, доставала ей почти до колен. Джеймсу внезапно захотелось обнять Энни, привлечь ее к себе. Но он не шелохнулся.
— Что вы сделали с трупом? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.
— Ты хочешь сказать — с трупами? — поправил ее Джеймс. — Я затащил их обоих в сарайчик с садовым инвентарем. Эти сарайчики — очень полезная вещь. И есть почти при каждом доме, что в Англии, что в Ирландии.
— Перестаньте! — содрогнувшись, попросила Энни. — Я не хочу этого слышать.
— И тебе больше не о чем спросить меня, Энни? — произнес Джеймс, провоцируя ее, провоцируя себя самого, готовый казнить себя за эти слова.
— Нет.
— Даже если на сей раз я обещаю сказать тебе правду?
— Нет! — выкрикнула она со страстью, не оставлявшей ни малейшего сомнения: Энни понимала, на что намекает Джеймс. Она решительно устремилась прочь из кухни, но Джеймс преградил ей дорогу.
— Не бойся, малышка, спрашивай, — вкрадчиво прошептал он. — Спрашивай, и я скажу тебе все, что ты захочешь. И выполню все, что ты пожелаешь.
— Идите к черту! — гневно воскликнула Энни.
— У него я уже погостил, — усмехнулся Джеймс. — Считай, что это пожелание уже выполнено.
— Вы готовы сказать мне, кто убил моего отца?
— Да, — решительно заявил он.
Джеймс терпеливо дожидался ее следующих слов, после которых могла разразиться катастрофа. Но Энни спросила совсем о другом:
— И вы согласны лечь со мной в постель?
Джеймс пристально посмотрел на нее — на бледные, пухлые губы, на потемневшие глаза, полные страха, — и подумал, какая она все-таки слабая, беззащитная и легкоранимая. Сама не знает, чего хочет. Он знал, что тронуть ее сейчас равносильно тому, чтобы добровольно согласиться гореть в геенне огненной.
С другой стороны, избежать этой участи было для него все равно задачей невыполнимой…
— Да, — сказал он и, взявшись за полы рубашки, привлек Энни к себе.