Чужие грехи

Глядя на молодую женщину, он вдруг попытался представить, как бы она отреагировала, нагнись он сейчас к ней и притяни её голову к своей ширинке.
Нет, с грустью подумал он, она, наверное, ещё не понимает, какая властная сила кроется в её губах. Уин на совесть постарался, чтобы разогнать молодых людей, которые обращали внимание на его кровинушку. Лишь самых невинных и кротких агнцев оставлял. И лишь Мартину, которого он отобрал самолично, дозволялось пробыть рядом с Энни какое-то осязаемое время. Джеймс не знал точно, сам ли Уин в итоге приложил руку, чтобы разрушить их брак, либо тот угас и скончался естественным образом. Но тут же, в очередной раз, он напомнил себе, что ему на все это наплевать.
Нет, не станет он пока её трогать, сказал он себе. Время покажет, что с ней делать. Торопиться ему было некуда. Никому не под силу незамеченным подкрасться к его убежищу, а все предыдущие попытки кончались для его врагов плачевно. Конечно, присутствие Энни теперь повысит ставки в их и без того дорогой игре. Интересно, почему они позволили ей пробраться к нему? Может, Мартин сумел скрыть истинные цели её поездки? Нет, вряд ли. По крайней мере, полагаться на это не стоит.
— А почему, кстати, ты не обратилась за помощью к Мартину? — спросил он внезапно. — Или твой бывший муженек дал тебе от ворот поворот?
— Мне нужны вы, — просто сказала Энни.
Слова эти повисли меж ними невидимой завесой. С пьяным изумлением Джеймс следил, как щеки Энни медленно заливаются густым румянцем. Наконец, до самых кончиков ушей, все её лицо заполыхало пунцовым огнем.
Джеймс внезапно ощутил накатившую усталость.
— Энни, — глухо промолвил он. — Отправляйся-ка спать.
Она недоуменно осмотрелась по сторонам.
— Куда?
— Наверху есть кровать, — сказал Джеймс. — Устроишься там. Я сегодня слишком много выпил, чтобы всерьез с тобой разговаривать. Утром поговорим.
— Означает ли это, что вы согласны помочь мне?
Джеймс встал, взял её за руку и помог подняться. Худощавая и стройная, в измятом белом костюмчике, Энни все ещё источала приятно возбуждающий, какой-то дразнящий аромат. Нет, будь на то его воля, он подобрал бы для неё другие духи.
— Не исключено, — промолвил он. — А пока топай наверх и не буди во мне зверя.
И вот тогда она улыбнулась. Господи, а ведь он совершенно забыл, как улыбалась Энни Сазерленд. Давно, слишком давно, он не видел её улыбки, и уж тем более улыбки, которая предназначалась ему одному.
— Я знала, что могу на вас положиться, — проворковала Энни. И, легонько чмокнув его в щеку, отступила. Грациозно и проворно, прежде чем он успел пьяно потянуться, сграбастать её и заключить в медвежьи объятия.
— Я вовсе не обещал…
— До завтра, — попрощалась Энни, поднимаясь по крутым ступенькам узкой лестницы.
А ведь она и представить не могла, какой участи только что избежала.
Лачуга его была слишком тесной и мало приспособленной для того, чтобы принимать гостей. Спаленка наверху в другой обстановке скорее сошла бы за обычную, застекленную веранду. В его же спальне даже двери не было.
В глубине души Джеймс уже знал, что собирается делать, и никакая текила на свете не могла этому помешать.
Ему придется приложить все усилия, чтобы обмануть Энни Сазерленд и попытаться убедить её, что отец её был всего лишь кротким, не способным и мухи обидеть, чиновником, который погиб в результате нелепого несчастного случая.
Либо ему не останется ничего другого, как собственноручно убить её.