Чужие грехи

Она сделала вид, что не расслышала его слов.
— Похоже, вы сейчас не в том состоянии, чтобы оградить меня от мифических опасностей, которыми так меня стращаете, — презрительно промолвила она.
— Энни, никто не отберет тебя у меня, если я сам не решу тебя отпустить.
И вновь в его хриплом, с налетом техасского акцента, голосе послышались какие-то странные нотки. Почему-то Энни вдруг вспомнила про Мартина. И подумала, что именно он, а не какой-то безликий злодей захотел бы отобрать её у Маккинли. Но ведь Джеймс, наверное, не секс имел в виду. Он рассуждал о жизни и смерти.
— Я хочу вернуться домой, — заявила она. — Поговорю с Мартином — может, он сумеет аккуратно навести справки. Хотя бы для очистки совести.
— Замечательно, — кивнул Маккинли. — Но только не сегодня.
Внезапно Энни осознала, что все ещё прижимается к нему. Она ощущала жар его тела под защитным костюмом, уже заметно измятым. Слышала равномерные биения его сердца. Именно этот четкий и размеренный ритм и успокоил её. Если бы его сердце колотилось как безумное, она бы все-таки попыталась сбежать, не задумываясь о последствиях. Маккинли же, несмотря на выпитое спиртное, был совершенно спокоен и полностью владел собой.
В следующее мгновение он отступил на шаг и, запрокинув голову, допил остатки текилы. Потом посмотрел на Энни.
— Отправляйся спать, — сказал он. — Завтра, на свежую голову, решим, что нам делать.
— Завтра я возвращаюсь в Вашингтон.
— Прекрасно, — кивнул он. — Ну а сейчас — исчезни, пожалуйста.
— Почему? — с вызовом спросила Энни. Теперь, когда он её больше не удерживал, ей вдруг не хотелось уходить.
— Во-первых, потому, что, как ты справедливо подметила, я пьян. А во-вторых, потому, что я провел здесь три месяца в полном одиночестве. И, хотя ты не в моем вкусе, я готов закрыть на это глаза. Так что, либо отправляйся наверх и ложись спать, либо — раздевайся.
Энни не отвесила ему пощечину. Она и сама не поняла, что её удержало. Возможно, уверенность, что он ударит её в ответ. Возможно, опасение, что, ударив Макинли, она лишь разбудит в нем зверя.
Или даже — подозрение, что он специально дразнит её, пытается вывести из себя.
Однако все это значения не имело. Энни медленно попятилась, а Джеймс не стал её удерживать.
— И все-таки, — спросила она, остановившись у основания лестницы. — Скажете вы мне правду?
— О чем?
— Хотя бы о чем-нибудь?
Поразительно, но в какое-то едва уловимое мгновение между ними и впрямь проскочила какая-то искра. И тут же растаяла. Джеймс холодно взглянул на Энни.
— Сомневаюсь, — медленно промолвил он.