Течение Алкиона

— Тебе не представлялся никакой шанс прокатиться с Новой Александрии на корабле по имени «Хохлатый Лебедь»?
— Верно, — ответил он. — Только Новая Александрия наймет меня по нынешним временам. Только люди, которые еще верят в мои руки. Все еще пытаются научить инструкцию летать. Они предложили мне хорошую работу.
— Почерпать Течение, — спокойно сказал я.
— Верно, — согласился он. — все так делают.
Сколько человек, объединенных во «все», внесли в Алкион требуемую жертву? Или я боюсь? Боюсь, что это будет Ротгар, или Алахак, или тридцать рэмродов «Кара-док», или Джонни Сокоро, или Ив Лэпторн? Или я боюсь за себя?
— Судьба, — сказал я, — приберегла это для меня. Она обрекла меня летать на этом корабле. Я предохранялся, как только мог, от полетов в сердце Течения, играющего как цыплятами с разрывами и дефектами времени и всеми другими проявлениями искажений. Везде где мог, я избегал встречи с Течением. Какого черта еще я могу сделать?
— Я забыл тебя, — пожаловался Ротгар.
— Ничего, — сказал я. — Не успел я вернуться с Могилы Лэпторна, как Течение пришло за мной. Оно наступает мне на пятки, и я не могу стряхнуть его, куда бы ни направлялся.
Ротгар не стал повторно сетовать. Он решил, что я пьян.
Я откинулся в своем кресле, задумавшись. Связи между дель Арко и Ив Лэпторн, между Новой Александрией и мною, между моим классом пилота и кораблем — все это было теперь существенным. Но кто-то имел возможность побеспокоиться о том, чтобы соткать паутину из этих связей, и из этой паутины мне не вырваться. Новая Александрия, конечно. Компьютер. Хитрые мозги. Они любили вещи приятные и аккуратные. Им нравилось создавать такие ситуации. И они их создавали. Только теперь они сверяли свои ответы со скользкими правилами.
Я всегда любил новоалександрийцев, когда работал на них прежде. Но теперь меня точило необычное раздражение. И главное, я не верил, что заслуживаю стольких хлопот.
— Хочешь еще выпить? — спросил Ротгар. — Я плачу.
— Отлично, — сказал я. Он ушел к бару, затем вернулся назад ко мне.
— Ты — пилот «Хохлатого Лебедя»? — спросил он.
— Да, — сказал я, соглашаясь со своей судьбой. Он ухмыльнулся.
— С тобой будет хорошо летать, — сказал он. — Мне нравится пилот, который знает, что он может сделать с кораблем. За пределами Венца, говорят, ты — самый лучший. Я тоже всем так говорю. И ты это знаешь.
— Знаю, — сказал я. — То же самое я говорил о тебе. Может быть, мы говорим о работе, которую не можем выполнить сами.
Он рассмеялся.
— Им не следовало бы называть корабль таким именем, — сказал он. — Но оно не так плохо, как прочие. Это мы переживем.
Затем мы выпили.