Круг Земной
– Так что я хотел бы взять вас с собой, – говорит он, – но крещеные ли вы?
Торир Кукушка отвечает, что он и не крещеный и не язычник.
– У нас у всех нет другой веры, кроме той, что мы верим в самих себя, в свою силу и удачу. Нам этого хватает.
Конунг говорит:
– Очень жаль, что такие видные люди, как вы, не верите в Христа, своего создателя.
Торир отвечает;
– Есть ли у тебя в войске, конунг, какой-нибудь христианин, который был бы виднее нас, братьев?
Конунг потребовал, чтобы они крестились и приняли правую веру.
– Вот тогда и следуйте за мной, – говорит он, – и я сделаю вас очень уважаемыми людьми. А если не хотите креститься, то поезжайте обратно и продолжайте заниматься своим делом.
Фасти Пахтанье отвечает, что он не хочет креститься.
И они пошли прочь. Тут Торир Кукушка сказал:
– Для нас позор, что конунг прогнал нас из своего войска. Еще никогда не бывало, чтобы кто-нибудь отказался взять меня в товарищи. Я так не поеду назад.
И они вместе с другими людьми из лесов присоединились к войску.
А Олав конунг двинулся на запад к Кьёлю.
CCII
Олав конунг перебрался через Кьёль с востока и стал спускаться с гор. К западу от него лежала вся страна, и он увидел ее с гор. Много народу шло впереди конунга, и много шло сзади. Конунг ехал, выбирая место посвободнее. Он был молчалив и не разговаривал с людьми. Так он ехал большую часть дня, не оглядываясь. Тут к нему подъехал епископ и спросил, о чем он думает, раз он так молчалив. А обычно в походах он бывал оживлен, беседовал со своими людьми и веселил всех вокруг себя. Погруженный в свои мысли, конунг ответил:
– Мне только что было чудесное видение. Я видел Норвегию, когда смотрел на запад с гор. Я вспомнил, как я был много дней счастлив в этой стране. Мне показалось, что я вижу весь Трандхейм, а затем всю Норвегию. Чем дольше я смотрел, тем больше открывалось моему взору, и наконец, я увидел весь мир, и сушу, и море. Я узнавал места, которые видел раньше, когда бывал там. Так же ясно я увидел места, которых я раньше никогда не видел: и те, о которых я раньше только слышал, и даже те, о которых я раньше ничего не слышал, заселенные и незаселенные земли, так далеко, как простирается мир.
Епископ говорит, что это видение священное и достопримечательное.
CCIII
Спустившись с гор, войско конунга подошло к хутору Суль в верхней части долины Верадаль. Когда они подъезжали к усадьбе, им пришлось ехать через поля. Конунг просил своих людей ехать осторожнее, чтобы не потоптать посев бондов. Те, кто ехал рядом с конунгом, его послушались, но те, кто был сзади, не слышали слов конунга, проехали прямо по полю и его затоптали. Бонда, который там жил, звали Торгейр Лоскут. У него было два взрослых сына. Торгейр очень хорошо принял конунга и его людей и сказал, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь конунгу. Конунг принял его предложение и стал расспрашивать Торгейра о новостях, о том, что происходит в стране и собрали ли против него какое-нибудь войско. Торгейр говорит, что в Трандхейме собралось большое войско, и к нему примкнули лендрманны и с юга страны и с севера из Халогаланда.
– Но я не знаю, – говорит Торгейр, – собираются ли они идти против Вас или против кого-нибудь другого.
Затем он пожаловался конунгу на его людей, которые причинили ему ущерб – помяли и затоптали все его поле. Конунг говорит, что те, кто так сделали, поступили плохо, и он поскакал на поле и увидел, что все поле затоптано. Он объехал поле и затем сказал:
– Я думаю, бонд, что бог возместит твой ущерб. Через неделю твое поле выправится.
И случилось так, как сказал конунг. Конунг провел ночь у бонда, а утром стал собираться в путь. Он сказал, что Торгейр бонд должен поехать с ним. Бонд предложил конунгу взять его сыновей, но конунг сказал, что он их не возьмет. Парни очень хотели поехать, но конунг велел им оставаться. Они не унимались, и дружинникам конунга пришлось их связать. Конунг, увидев это, сказал:
– Пусть едут! Они вернутся назад.
И случилось так, как сказал конунг.
CCIV
Конунг двинул свое войско к Ставу. Подойдя к болотам у Става, он остановился. Здесь ему точно стало известно, что бонды идут с войском против него и что скоро ему придется сразиться с ними. Конунг сделал смотр своему войску, и люди были подсчитаны. Девять сотен человек оказались язычниками. Узнав об этом, конунг велел им креститься. Он сказал, что не хочет, чтобы в его войске сражались язычники.
– Нам нельзя, – говорит он, – рассчитывать на то, что у нас больше войска, мы должны возложить все наши надежды на бога, ибо его сила и милосердие должны принести нам победу, и я не хочу, чтобы язычники сражались вместе с моими людьми.
Когда язычники услышали об этом, они посовещались, и в конце концов четыре сотни человек решили креститься, а пять сотен отвергли крещение и повернули обратно в свои земли. Тут вышли братья Торир Кукушка и Фасти Пахтанье и еще раз предложили конунгу свою помощь. Конунг спрашивает, приняли ли они крещение. Торир Кукушка говорит, что не приняли. Тогда конунг снова предложил им либо креститься и обратиться в правую веру, либо, если они этого не сделают, уходить прочь. Братья ушли и стали советоваться, как им поступить. Фасти сказал:
– Что до меня, то мне не по душе возвращаться назад. Я все равно буду сражаться в этой битве, если не на стороне конунга, то против него, и мне все равно, на чьей стороне быть.
Торир отвечает:
– Если я буду сражаться в этой битве, то я буду на стороне конунга, потому что он больше нуждается в помощи. А если мне для этого нужно поверить в какого-то бога, то чем белый Христос хуже любого другого бога? Так что я предлагаю креститься, если конунгу это так важно, и пойдем в бой вместе с ним.
Все с этим согласились, пошли к конунгу и сказали, что хотят креститься. Священники крестили их, а епископ благословил. Конунг взял их в свою дружину и сказал, что они будут сражаться под его знаменем.
CCV
Олав конунг теперь был уверен, что ему уже скоро придется сразиться с бондами. Когда он сделал смотр своему войску, и люди были подсчитаны, оказалось, что у него было более тринадцати сотен человек. Это тогда считалось большим войском.