На берегах Горыни и Случи

РАСПЛАТА
Опять я повидал Тадзика. Он сообщил, что установил фамилию полицейского, убившего командира Никиту, и разыскал группу Ивана Пихура.
— Можем связаться с ним в любое время.
Мы пошли знакомыми тропами Невирковского леса и встретили здесь боевых друзей. Решение было единодушным — наказать провокатора.
Ночью оцепили Максимиляновку. Сельского старосту дома не застали. «Уехал в Межиричи», — призналась жена.
Разыскали дом провокатора. Постучали в окно. Вдруг с чердака кто-то спрыгнул и кинулся в темноту.
— Стой! Стой!
Раздался выстрел. Но тень исчезла.
— Ушёл, подлец! — огорчился Вася.
— Поджигайте хозяйство, пусть знает, предатель, что на этой земле нет ему места! — распорядился я.
В этот момент подкатила пароконная подвода. Оказалось — задержан староста.
— Теперь от ответа не уйдёшь! — пригрозили ошеломлённому старосте. — Где мать Ильчука — Надежда Трофимовна?
— Виноват… Господом богом заклинаю, виноват, — взмолился кулак. — Она в гестапо. Не губите мою душу, помогу ей освободиться.
— Как, товарищи, поверим ему? — обратился я к партизанам.
— Если освободит мать Ильчука, оставим в живых, но пусть только попробует обмануть! Тогда пощады не будет! — Глинко поводил пальцем перед носом дрожавшего старосты.
— Спасибо, смилосердствовались, — прошептал несколько раз староста.
К нему шагнул Владимир Леонтьев:
— Запомни, если не освободишь мать Ильчука, мы тебя и под землёй разыщем!
Близился рассвет. Переправившись на лодке на противоположный берег Случи, мы углубились в лес.
— А кто те двое?-спросил я у Вани Пихура, отозвав его в сторону.
— Всего два дня, как попросились в нашу группу, — объяснил Пихур. — Тот, что повыше, представился капитаном Красной Армии, второй — рядовым.
— Как-то ведут они себя странно. Надо к ним присмотреться.
…Прикинувшись простачком, я охотно отвечал на вопросы «капитана» и «рядового». «Капитан» пытался выяснить, сколько людей в нашем отряде, откуда прибыли, кто руководитель, имеется ли радиосвязь и, главное, место стоянки.
— Сегодня ночью, по всей вероятности, они попытаются бежать. Всем быть начеку! — предупредил я товарищей.
На берегу небольшой речушки ещё задолго до темноты мы остановились на ночлег. Во время сбора сухих веток и листьев для костра и постели «капитан», по-видимому, пытался незаметно улизнуть, но «прикреплённый» к нему Леонтьев помешал этому, и «капитан» возвратился.
Разложили костёр, испекли картошку, поужинали. «Капитан» и «рядовой» нервничали, выдавая себя с головой. Мы разоружили подосланных и доставили их в урочище «Три колодца», где недавно дислоцировался отряд. Но партизан здесь уже не застали.
Я разыскал в условленном месте «почту» — под корневищем сосны. В коробке лежала записка: «Вечером придёт разведка».
Когда стемнело, мы услышали: вблизи кто-то трижды свистнул.
— Свои! — успокоил я друзей. — Но всё же будьте начеку!
Свистнул в ответ. Из зарослей вышли Володя Попков, Сергей Рощин и Дарпек Абрагим.
— Сам или ещё кто-то есть?
— Есть, целая группа!
И вот, наконец, я в чуме Д. Н. Медведева. Рассказал о всех приключениях.
Командир внимательно слушал, уточнял кое-какие детали. А потом обрадовал:
— Сразу после твоего ухода к нам пришла Марфа Ильинична и Катя, — в глазах Дмитрия Николаевича заиграли огоньки. — Теперь все вместе!
— А я привёл хороших ребят, — похвалился я в знак благодарности командиру. — Преданных Родине, смелых…
Лазутчиков в отряде разоблачили: они оказались агентами гестапо.