Помело для лысой красавицы
Попрощавшись с ней, я пошла на кухню, налила себе чая с лимончиком и тяжко задумалась. Вопрос первый на повестке дня — что с моей силой? Вопрос второй — что делать?
По силе — оставалось только гадать. Последний раз я колдовала несколько дней назад, открывала себе удачу, и уже тогда чувствовалось что с моей силой чего — то не того. Я припомнила неприятный привкус той моей силы. Из—за болезни? Не, тут же отмела я эту мысль. Бред. Ведьма больная всегда сама себя лечит, и Книга не оделяет за это хозяйку страшной болью. Но что же тогда случилось???
Вот черт! Я думала и так и эдак, и ни к чему не могла прийти. В конце концов я решила — все тайное становится явным. Узнаю со временем, что со мной такое приключилось, да так не вовремя. Я ведь рассчитывала вещий сон сделать, посмотреть где искать лже — Усольцеву, да теперь об этом и мечтать не приходится!
Я встала, разыскала трубку радиотелефона и позвонила Зыряну.
— Ну ты где пропала? — рявкнул он, не здороваясь. Видать номер мой углядел.
— Ты не забыл что я так-то смертельно больна? — поинтересовалась я.
— Да мне похрен! — отрезал он. — Тут Женька до тебя уже который день не может дозвониться!
— Отлично, я отошла, скажи пусть позвонит, — спокойно ответила я. С такими людьми характер показывать не стоит, это только в книжках огрызающуюся дивчину крутой парень за это зауважает. В реальности же она в лучшем случае будет щеголять выбитыми зубами.
— Хорошо, — буркнул он.
— Зырян! — торопливо сказала я, боясь, что он как всегда не прощаясь отключится.
— Что?
— Как там мать?
Последние слова мне дались с трудом. Я боялась. Боялась того что мне сильно не везет и мне и здесь скажут плохие вести.
— Нормально, — нетерпеливо ответил он. — Ребята мои уже стреляются от нее, так она их допекла. Ищи, Марья, ту сучку быстрее.
И отключится.
А я сидела и глупо улыбалась. Похоже с матерью и правда все в порядке, раз она там не стесняется свои порядки устанавливать. Да и Зырян явно здорово жалеет что Белову братки сгоряча порешили, наверняка повторения не будет. А раз так, то можно особо и не торопиться, пусть мать их до кондрашки доведет, будут знать, как людей похищать!
Я взглянула на часы — было уже не много ни мало, а шесть вечера. Надо быстренько себя приводить в порядок.
Звонок братца застал меня в ванной. Я нежилась в абрикосовой пене, и потому была в благодушном настроении.
— Алло, — неуверенно произнес он в трубку.
— Слушаю вас, — несколько игриво ответила я.
— Я Джон, в смысле Женя, — представился он, слегка запутавшись, и оттого смутился.
— Так, Женя, нам необходимо встретиться, можете к восьми ко мне подъехать?
— К-конечно, — слегка заикаясь, произнес этот шибзик и я назвала ему адрес. После хорошенечко оттерлась, привела себя в порядок и стала почти красивой. Подумав, обвела взглядом бардак, распихала по шкафам валяющиеся вещи, пару раз взмахнула веником и осталась довольна.
Потом снова посмотрела на себя в зеркало, поняла что все-таки обманываюсь насчет терпимого вида и я страшней крокодила. Потому вытащила коротенькое коктейльное платье с большим декольте и переоделась. Пусть пятился на ноги да грудь, авось до лица дело и не дойдет.
Вот в таких трудах и пролетело два часа.
Джон, который Женя оказался на удивление пунктуален. Ровно в восемь в домофон раздался звонок, я открыла и не успела сосчитать до десяти как из лифта вывалился дохленький мужичонка в легкой куртке, бейсболке и с корзиночкой цветов. Мне он был по пуп, чему я порадовалась — на лицо точно смотреть не станет.
Мужичошка уставился на самое прекрасное во мне — ноги на высоченных шпильках и обтянутых тоненькими чулочками.
— Здрассьте, — сказал он им, слегка сглотнув.
— Проходите, — посторонилась я.
Мужичонка начал поднимать глаза, чтобы взглянуть на меня, однако на пути взгляд зацепился за грудь четвертого размера. Он опять судорожно сглотнул, и сказал теперь ей:
— Здрассьти. Это вам, — и он протянул корзинку с розами.
«Будет клеить», — поняла я.
— Да проходите же вы, — чуть не заржав, я взяла цветы и поставила их в прихожей на тумбочку. Он там что, в своей Америке, девушек только на картинках видел, что ли?
Братец, бестолково засуетившись, впорхнул в прихожую, снял куртку и как был в ботинках пошел по квартире. Заглянул на кухню, Каморку, рабочую комнату, даже зачем — то ванную и кучу других комнат.
Я послушно следовала за ним, донельзя заинтригованная. По пути я выстраивала версии — чем это он занимается. Пришла к тому, что либо это у него ознакомительная экскурсия, или он кого-то ищет. Братец тем временем добрался до третьего этажа, рванул на себя дверь спальни, обозрел, и наконец в недоумении повернулся ко мне.
— Май гад, а где у вас тут гостиная — то???
— А, гостиная? — вот что он оказывается искал! — Она на втором этаже!
И я козочкой запрыгала по ступенькам вниз, спиной чувствуя как идущий следом братец прожигает взглядом дырку на моей филейной части.
— Прошу, — распахнула наконец я перед ним дверь гостиной.
Братец зашел, тут же выскочил и жалобно спросил:
— Это вы тут, да, гостей принимаете?
« Бедный явно страдает косноязычием», — пожалела я недотепу. И чего испугался, спрашивается? Сам просил гостиную. Она у меня оформлена в черно — серебряных тонах, на столе из щелей черепа бьют лучи — лампа такая, клиентам нравится.
— Тут я клиентов принимаю, — вздохнула я. — А гостей на кухне!
— Я гость! — немедленно оповестил он меня.
«Если гость так и веди себя как гость», — мысленно съязвила я.
В кухне он тут же уселся на стул и потребовал виски.
— Виски у меня нет, — сокрушенно призналась я. — Есть коньяк, сгодится?
— Йе, — кратко ответил он, при этом довольно заулыбавшись. Я внимательно посмотрела на его сизый нос заядлого алкоголика и недрогнувшей рукой налила ему почти полный бокал коньяка. Пусть он напьется, это в моих интересах.
— Итак, Женя, я как вы уже знаете, разбираюсь в вашем деле, — сказала я, поставив перед ним бокал. Себе я налила кофе и отошла от него подальше, к стойке. Уж слишком братец похотливо в мое декольте пялился.