Наступает мезозой
– Вот это блин… – задумчиво сказал Вовчик.
Жизнь за эти три месяца, видимо, в корне переменилась.
А когда он в растерянности подергал железную дверь дежурки, на которой теперь почему-то висела табличка «Подростковый клуб «Самострел», к нему сразу же подошли трое накачанных, одетых в униформу парней и вполне миролюбиво спросили, чего, собственно, ему здесь надо.
Вовчик, в свою очередь, поинтересовался, кто держит площадку. Парни объяснили ему, что площадку эту уже давно держит Леха-Чумной.
– А где Кабан? – несколько озадаченно спросил Вовчик.
– Какой Кабан?
– Ну, который, блин, был здесь раньше, в натуре.
Выяснилось, что ни о каком Кабане парни слыхом не слыхивали. Кабана, по их мнению, здесь вообще никогда не было. Да и миролюбия их хватило только на первые две-три минуты. Дальше они уже напрямую спросили у Вовчика, мол, какие проблемы? Нечего тут, понимаешь, блин, двери пробовать.
– Ладно, мастера, все путем, – независимо сказал Вовчик.
Двойняшек на улице Ленинского Комсомола он тоже не обнаружил. Нырок, промышлявший по чейнджу, исчез, не оставив, по-видимому, никаких следов. Девки у строительного вагончика дежурили какие-то абсолютно неведомые. И даже «Золотой уголок», куда Вовчик после некоторых колебаний все-таки заглянул, совершенно поменял облик и выглядел диковато. Назывался он теперь почему-то, на хрен, «Бронзовый закуток», вместо Гоги топтался за стойкой бровастый хмырь в черной футболке, в стены зачем-то вмазаны были зеркальные треугольнички, а за столиками, потягивая через соломинку какое-то разноцветное пойло, как хозяева, располагались девки и пацаны, в кожаных куртках.
К Вовчику сразу же подошли и предложили взять дури.
– Хорошая дурь, свежая, мастер, не сомневайся.
– Да пошли вы туда-сюда, – хмуро ответил Вовчик.
– А чего? – спросили его.
– А то, что не употребляю!
Только дури ему ещё ко всему не хватало.
В общем, единственная знакомая рожа, которая проявилась, была у Мормышки. Да и та посмотрела на Вовчика, как на доисторического человека.
– Кабан, говоришь? Помню я Кабана. Но это же когда было?
– Месяца три назад, – настойчиво сказал Вовчик.
Мормышка шмыгнула носом и радостно заключила:
– Вот видишь!…
Тут же поднырнула в окошечко и посоветовала брать вон ту, с желтоватой головкой.
– Остальное – фуфло. Это я тебе, как старому знакомому, рекомендую.
От ларька Вовчик отъехал, сжимая в руке бутылку «Синявинской». Постоял две минуты, оглядывая прохожих, которые обтекали его, точно дерево. Снова посмотрел на то место, где когда-то находилась «губа». А затем покрутил бутылку и небрежно отбросил её в сторону.
Бутылка попала на выступ булыжника и разлетелась.
Тут же снова возникли те трое накачанных, бритоголовых парней, которые уже подходили. Они посмотрели сначала на весело поблескивающие осколки, потом – на Вовчика. А затем, по-видимому, главный из них цыкнул зубом.
– Ну все, мастер, – спокойно сказал он. – Привет. Допрыгался.
Двое других сразу же цепко взяли Вовчика под руки.
– Нарушение общественного порядка. Пошли!…
– И куда?
– Вон туда, мастер, – сказали парни, – под арочку.
– А зачем?
– Ну, это мы тебе сейчас растолкуем.
Во рту одного из них жирно блеснула фикса. Проехал автобус и протащил за собой синий шлейф дыма. Маракоша, высунувшаяся из ларька, утянулась обратно. Солнце светило так, что приходилось щурить глаза.
– Ну что, мастер, сам будешь двигаться или тебя отнести?
– Ладно, пошли, – лениво, как в прежние времена, сказал Вовчик.
Долго ещё на толчках, примыкающих к площади Непокоренных, у обменников, где народ потихоньку сшибал на доллар копейку, у синюшных разливов, которые вдруг расплодились на улице Комсомола, принимая законный фунфырик, рассказывали эту историю. Как какой-то чумырь, который то ли приехал откуда-то, то ли недавно освободился, ни с того ни с сего прицепился к «быкам» самого Лехи-Чумного, как больной, пошел с ними во двор, чтобы продолжить разборку, и там отметелил их так, что Зюка, Бебеня и Чемодур попали в больницу.
А когда подбежали братки, вызванные встревоженной Маракошей, то чумырь положил и братков, по-видимому, без всяких усилий. После чего вытер руки о новенький клифт Чемодура, вынул у Зюки из куртки пачку сигарет и фирменную зажигалку, прикурил неторопливо, как будто такое побоище ему не впервые, и спокойно зашагал через площадь куда-то по направлению к Энергетиков.
Откуда он такой крутой взялся, никто не ведал. Леха-Чумной потом две недели разыскивал его по всему городу. Ну, естественно, такие бойцы на улице не валяются. Девки слышали, что Леха обещал за него чуть ли не штуку баксов.
Однако потом на самого Леху навалились жлобы из Нижнего парка, началась муторная разборка за право держать под контролем весь Тамбовский проезд, силы братков были скованы этим региональным конфликтом, времени не хватало, и на пришлого чумыря в конце концов махнули рукой.