Наступает мезозой

– Не знаю…
– А с этим – как?
Следователь кивнул на тело, вытянутое вдоль стула. На песчаном сухом, как камень, лице блестели зубы.
Мертвец оскалился навсегда.
– Говоришь, вчера видели его живым? – спросил эксперт. – Я бы сказал, что он умер, по крайней мере, месяца три назад. И не просто умер, а был специально мумифицирован. Потребовалась высокая температура, сухой воздух, смотри…
Он тронул руку, свисающую почти до пола. Кисть закачалась так, будто кости были скреплены тонкими ниточками. Что-то негромко хрустнуло, и на линолеум упал указательный палец.
– Совершенно не думают, чем занимаются, – сказал эксперт. – Главное для них – быстренько получить результат. У меня сын такой – через три года вырастим в пробирке искусственного человека. В Военно-медицинской академии занимается. Нет, чтобы сначала спросить себя: а зачем? Нужно ли его выращивать вообще?
– Кончай философию. Какое будет предварительное заключение?
Эксперт выпрямился.
– Никакого пока, – чуть раздраженно сказал он. – Случай странный, придется делать обследование по полной программе. Хотя, давай поспорим, это все равно будет «несчастный случай на производстве».
– Так это и есть «несчастный случай на производстве», – сказал следователь.
– Меня другое интересует. Все-таки «кого» или «что» он отсюда выпустил?
– А вот меня – нисколько, – сказал следователь. – Хватит философии. Утомил…
Он, шевеля губами, делал торопливые пометки в блокноте.
Эксперт посмотрел в окно.
– Думаешь? А ведь оно, наверное, где-то там…
– То есть?
– Не хотел бы я с ним столкнуться…
Следователь опустил блокнот и тоже посмотрел в темноту. В здании напротив светилось одно-единственное окошко. Желтизна едва просачивалась сквозь кроны деревьев. Ветра не было, но шторы в лаборатории вдруг колыхнулись.
Эксперт ощутимо вздрогнул и отступил на шаг.
– Видишь?
– Вижу.
– И что?
– А ничего, – сказал следователь.
Снова поднял блокнот и что-то в нем записал. Почесал переносицу тупым кончиком авторучки.
Лицо у него сморщилось.
– Это уже не наша забота, – сказал он.