Наступает мезозой
– Прекрасная операторская работа,– сказал он.– Цвет, изображение, панорамы, японцы это умеют. Между прочим, во время съемок погиб режиссер. Пожран його-його, не успели подхватить с вертолета.
Он беззвучно похлопал ладонью по подлокотнику.
– Патриарх о вашей деятельности осведомлен? – спросил я.
– Патриарх, разумеется, знает о том, что мы существуем. Но с другой стороны, мы по статусу – довольно независимое подразделение.
Служба безопасности церкви – так это называется. Свои методы, свои магические приемы. Интересно, что некоторые идут еще со времен Царства Израилева. Ведь с так называемыми Пришествиями приходилось бороться еще тогда. И тогда еще разработаны были определенные ритуалы: заклинания, заговоры, разная мистическая дребедень. И потом это все копилось и отшлифовывалось тысячелетиями. Ничего, как видите, оправдывают себя. Ну а сам Патриарх – зачем ему знать подробности…– Флавиан улыбнулся мне, точно сообщнику, поведя ладонью по воздуху, сделал обтекаемый жест и, нажав пару клавиш на элегантной панели селектора, как о чем-то давно обговоренном, распорядился.– Люций? Давайте…
Дверь сразу же отворилась, и, как заключенная, держа руки сцепленными за спиной, по ступенькам спустилась Рита, сопровождаемая громоздким шофером. Выглядела она довольно прилично: в джинсах, в блузке, с немного отрешенным лицом, посмотрела на кресло, которое было, наверное, для нее подготовлено, но прошла не к нему, а к стулу, стоящему в отдалении.
Села и тут же нагнулась вперед – изучая меня, как будто раньше не видела.
Глаза ее заблестели.
– Я это так и представляла себе,– сказала она.– Разумеется, дьявол и не похож на черта с рогами. Человек – вызывающий симпатию и любовь. И однако, печать Сатаны на нем явственно различима…– Она вдруг вся напряглась и выбросила вперед правую руку. Пальцы, стиснувшиеся в щепоть, прочертили пылающий крест по воздуху. А под кожей лица набрякли синие вены.– Изыди, Сатана!..– Она совершенно преобразилась: кости носа и челюстей заострились, точно в агонии, выступили изогнутые клыки над нижней губой, и начесы волос зашевелились, как черви.– Изыди!.. Сгинь!.. Развейся!.. Провались в огнедышащую геенну!..
Ногти, видимо, покрытые чем-то, немного светились. И казалось, что она сейчас бросится на меня. Жестяные острые плечи, во всяком случае, выдвинулись.
– Достаточно,– сказал я.
Флавиан тут же звонко и как-то замысловато пощелкал пальцами. Точно высыпал короткую ксилофонную трель. И тогда Рита остановилась, распрямившись на стуле, а потом вдруг осела, как будто полностью выключенная.
Глаза ее потускнели.
Клочья огненного креста догорали в воздухе.
А ничуть не взволнованный Флавиан повернулся ко мне – с приветливой выразительностью.
– Вы можете побеседовать с ней,– любезно разрешил он.– Не стесняйтесь, поговорите, она ответит на все ваши вопросы.
Он медленно улыбнулся.
И однако, улыбка его застыла, потому что я спокойно положил ногу на ногу.
И в свою очередь медленно улыбнулся.
– А теперь послушайте меня, Флавиан. Вы подходите к этому делу не так, как надо. Некрасиво, да и бессмысленно прибегать к шантажу.
Это только ухудшит и без того тяжелую ситуацию. Что вы заложили в нее, какие программы? "Ненависть", "любовь" и, наверное, еще "подчинение". Вы напрасно это сделали, Флавиан. Вы не представляете все-таки, с чем конкретно столкнулись. Я заранее чувствую ваши оперативные разработки. Вы сначала продемонстрировали мне знаки Пришествия, Флавиан, и, наверное, будете теперь убеждать, что это – катастрофа для человечества. Что служу я не Богу, а Дьяволу, поддавшись на искушение, и что мой человеческий долг – теперь сотрудничать с вами. Вы, конечно, особенно будете настаивать на сотрудничестве.
И, по-видимому, у вас самая благородная цель: Царство Божие на земле, сошествие благодати. А с другой стороны – давление, типичное для спецслужб. Слежка, шантаж, угрозы. Так, Флавиан? – Флавиан, по-моему, намеревался что-то сказать, но я быстро поднял ладонь, остановив возражения.– Так вот, начинать надо с себя, Флавиан. И учтите, я не предлагаю вам теологический диспут. Я не собираюсь с вами ничего обсуждать, а тем более торговаться по какому бы то ни было поводу. Я сейчас заберу эту женщину, и мы просто уйдем. Понимаете, мы уйдем, а вы не будете нам препятствовать. И тогда вы, быть может, останетесь живы. В противном случае – вряд ли…
Во мне все дрожало.
Флавиан, как будто в задумчивости, опустил глаза.
– Не советую,– очень тихо и вежливо сказал он.– Вы еще не представляете всех наших возможностей. Мы ведь тоже не мальчики, у нас – тысячелетняя практика.
Он как-то странно, точно младенец, причмокнул. Просияла огнем голубоватая капля на перстне. Тут же каменная плита за спиной его повернулась, и из ниши выскочили два человека в зеленых одеждах. Это были, наверное, специально подготовленные монахи: капюшоны, веревки, охватывающие тренированные тела. И у каждого на груди, точно кровь, алела звезда Соломона. Вероятно, как средство против дьявольского наваждения. Они оба сейчас же, пригнувшись, ринулись на меня, и зеленые рясы на спинах вздулись бычьими пузырями: – Й-й-й-е-го-о-о!.. А-а-а!..– Но красивый прыжок их замедлился, точно в воде, и они поплыли по воздуху, колебля рукава облачения.
Будто рыбы в аквариуме.
– Как включается "подчинение"? – сухо спросил я.
Флавиан не мог оторваться от страшноватых фигур, зависших над полом.
Губы его шевелились.
– Вам все равно не уйти – монастырь окружен, подтягиваются части спецназа…
Впрочем, поймав мой взгляд, он нацарапал что-то в открытом блокноте.
Слово было знакомое.
– Фата-моргана…– негромко сказал я Рите.
И она немедленно вспрянула, вытянувшись по стойке "смирно".
– Да, господин учитель.
Глаза у нее были пустые.
– Пойдешь со мной – не отставать, более ничьих приказов не слушать.
– Да, господин учитель.
Флавиан потряс головой.
– Зря вы это,– сказал он с гримасой откровенной досады.– У вас все равно не получится. Очень жаль, могли бы договориться…
Кажется, он был искренен.
Мы поднялись на первый этаж и прошли сквозь паноптикум выдвигающихся навстречу охранников. Все они были в просторных зеленых одеждах и держали кто автомат, а кто – меч с коротким расширенным лезвием.