Таблоид

Подружка расхохоталась мне в лицо:
— Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! Шести миллионов копий нет даже у мирового «Playboy»!
За эти годы я успел поработать музыкальным, телевизионным, религиозным, ресторанным и спортивным обозревателем.
Я был главным редактором шести изданий. Включая такие, как журнал «Ружье» (специализированное издание, посвященное проблемам армии и оружия), газета «Коктейль» (порно-листок, состоящий из фотографий голых задниц, похабных анекдотов и сканвордов, которые я из экономии составлял сам) и глянцевый ежемесячник, издававшийся крупным городским казино и рассказывающий о правилах игры в азартные игры.
И знаете, что странно? Я до сих пор люблю свою профессию.
По большому счету журналистика… особенно желтая журналистика… занятие грязное. Как работа мусорщика на городской свалке. И так же, как о работе мусорщика, о работе журналиста публика почти ничего не знает.
То есть я имею в виду — о том, что такое НА САМОМ ДЕЛЕ работа журналиста.
Как глаз не способен увидеть себя самого, так журналюги сразу тупят свои острые перья, стоит им попробовать описать не происходящее вокруг, а СОБСТВЕННУЮ жизнь.
Оно и понятно. Не станешь же, вопреки всем на свете книжкам и киношкам, писать, что работа твоя скучна, плохо оплачивается и больше всего напоминает жизнь героев фильма «Служебный роман».
А я вот напишу. Да, скучна! Да, напоминает! Просто любят ее не за это.
Книга, которую вы держите в руках, это не роман «Журналист». Это учебник. Все без дураков: если хотите, можете разорвать эту книгу на шпаргалки и сдавать по ней экзамены на журфаке.
Но, с другой стороны, все же немного и роман.
Я хотел сказать, почему мне сейчас как и одиннадцать лет назад не лень копаться в мусоре большого города… объяснить, за что мне дали тот диплом… за что сочли лучшим журналистом Петербурга.
И почему единственное, на что сгодился диплом — это вытереть мокрый подбородок безымянной девицы, похожей на Джюльет Льюис, отрастившей себе седьмого размера сиськи.
Вот она, эта книга.