Таблоид

— Чем занимаетесь после утренней молитвы?
— Много времени отнимает ремонт: восстанавливаем храм. Денег из-за границы никто нам не пришлет. А только на восстановление уникального купола нужно несколько сотен тысяч долларов.
Еще я езжу по домам. То ребенок родится — нужно дать имя. То умер кто-то — провожаем в последний путь.
— У мусульман эти услуги платные?
— Платные конечно. Но недорогие. Беру только, чтобы окупить бензин.
Мне хотелось о многом порасспросить имама. Меня интересовало его мнение насчет того, сможет ли мусульманин в ближайшее время стать Президентом России, и то, что за музыку он слушает в машине, и то…
Стрелки часов приближались к 2.20. Имам сказал, что интервью окончено.
Облачившись для молитвы (на голове небольшая белая чалма, в руках Коран, на ветру развевается зеленый, цвета ислама, плащ…), Жофяр Пончаев прошагал в мечеть.
Я попробовал пройти следом.
Старичок-привратник по-отечески строго спросил, мусульманин ли я. Узнав, что так и есть, я НЕ мусульманин, дальше идти запретил.
Я стоял у порога и смотрел, как прихожане (человек семь, из них двое — негры), на ходу надевая тюбетейки, проходили в мечеть. Мужчины шли прямо. Женщины — направо, за занавеску.
Огромный, как футбольное поле, пол был до сантиметра застелен коврами. Ходить по ним разрешалось лишь босиком. Для удобства прихожан у входа висел сапожный рожок.
Время подошло. Тени от минаретов исчезли. Молящиеся встали плечом к плечу и устремили взгляды на темную арку в самой дальней стене мечети.
Арка указывала направление строго на восток.
Туда, где под ослепительным аравийским солнцем своей непонятной жизнью живет древний город Мекка.
Родина пророка Мухаммада.