Катриона

— Удивляюсь, как вы могли до такой степени забыться, мистер Бэлфур, — сказала она. — Я что-то не припоминаю, чтобы давала вам повод так истолковать наше знакомство.
Я стоял перед ней столбом, не зная, что подумать, а тем более сказать, как вдруг она обхватила меня за шею и подарила мне самый нежный поцелуй на свете.
— Ах, вы совершенный ребенок! — воскликнула она. — Да разве я допущу, чтобы мы расстались, как чужие? И если я не могу в вашем присутствии и на пять минут сохранить серьезность, это не мешает мне любить вас всем сердцем. Только взгляну на вас, и вся я уже полна любовью и смехом! А теперь, дабы завершить ваше образование, вот вам совет, который очень скоро вам пригодится. Никогда не просите женщин. Они все равно ответят «нет». Бог еще не создал девушки, которая устояла бы перед этим искушением. Богословы говорят, что над женщиной тяготеет Евино проклятие: она не сказала «нет», когда дьявол предложил ей яблоко, и теперь ее дочери не могут сказать ничего другого.
— Поскольку я скоро потеряю свою милую учительницу… — начал я.
— Вот истая любезность!
И она присела.
— Я задам вам один вопрос. Можно ли попросить девушку выйти за меня замуж?
— А по-вашему, можно жениться и без этого? — спросила она. — Или, может быть, вы станете дожидаться, пока она сама сделает вам предложение?
— Вот видите, вы не умеете быть серьезной, — сказал я.
— Я буду очень серьезна в одном, Дэвид, — сказала она. — Я всегда останусь вам другом.
Наутро, когда я сел в седло, все четыре дамы стояли у того самого окна, из которого мы недавно смотрели на Катриону, выкрикивали слова прощания и махали платками мне вслед. Я знал, что одна из четырех искренне опечалена; и при этой мысли, когда я вспомнил, как впервые подошел к этой двери три месяца назад, грусть и благодарность смешались в моей душе.