Лавина

Курьеру нужно расчистить себе пространство на трассе. Предсказуемое, законопослушное поведение убаюкивает водителей. Мысленно они предписывают тебе самую незначительную клеточку, малолитражку в медленном ряду и предполагают, что, если ты от нее отцепишься, тебе с потоком движения не совладать.
И.В. терпеть не может ни малолитражки, ни клеточки. И.В. расчищает себе место, величественным зигзагом переходя с одной полосы на другую, создавая прецедент пугающей хаотичности. Заставляет встречных держаться настороже, заставляет их реагировать на нее, а не наоборот. А теперь эти типы желают затолкать ее в клеточку, вынудить следовать правилам.
Одним движением она расстегивает комбинезон до самого пупка. Под ним – ничего, кроме незагорелого тела.
Метакопы поднимают брови.
А вот менеджер буквально отскакивает назад, поднимая руки, чтобы они, создав видимый заслон, защитили бы его от дискредитирующих данных на входе.
– Нет, нет, нет! – бормочет он.
Пожав плечами, И.В. снова застегивает молнию.
Она не боится, у нее есть дентата.
Менеджер пристегивает ее наручниками к канализационной трубе. Второй метакоп снимает свои новые кибернизированные наручники и нацепляет их назад на сбрую. Первый метакоп прислоняет к стене ее доску, но так, чтобы она не могла до нее дотянуться. Пнув ногой ржавую банку из-под кофе, менеджер посылает ее И.В. в голень – иными словами, не желаете ли опорожниться?
– Ты откуда? – спрашивает И.В.
– Из Таджикистана. Джик. Следовало бы знать.
– Ну, наверное, у вас футбол банкой для говна – национальный вид спорта.
Менеджер не врубается. Метакопы механически смеются.
Подписываются бумаги. Все поднимаются наверх. Выходя из камеры, менеджер выключает свет; в Таджикистане все экономят электричество.
И.В. в «Тюряге».