Шестеро обреченных

Месье Ване сделал небольшую паузу, а Асунсьон склонилась к нему:
— Хотите еще немного виски?
— Да, спасибо. Ох и принесла же мне хлопот эта гроза. Я просто не понимал, что, будучи таким лживым, Жернико все же был искренним, когда утверждал, что больше всего на свете боится грозы... У этого демона зла была своя ахиллесова пята: молнии и раскаты грома, словно парализовывали его... И вот Жернико забился в свое кресло и не в силах был выполнить задуманное до тех пор, пока гроза не окончилась. Его сообщник занервничал и просвистел свистом, чтобы привлечь его внимание. Жернико, пытаясь преодолеть слабость, рассказывал свою сказочку, выставляя напоказ татуировки, в которых — намек на последующее похищение его тела... А Эрманс тем временем подает знак вторично, и поскольку гроза завершилась, Жернико подходит к окну и настежь раскрывает его, а сам становится на самом видном месте. Эрманс стреляет. Жернико падает, судорожно схватившись за грудь. В руке он держал маленький пузырек с кровью, принадлежавшей Эрмансу, которую тот, введенный в заблуждение очередной ложью, согласился дать сообщнику, незадолго до того разрезав руку. Итак, Жернико раздавил пузырек, и кровь «пролилась». Как вы могли что-нибудь заподозрить? Он позволяет отнести себя на кровать, однако наотрез отказывается убрать руки от раны... по той простой причине, что там нет никакой раны. Затем с завидной ловкостью и благодаря вашему невольному сотрудничеству, мадам, он удаляет своего друга Сантера. Задав вам вопрос и убедившись в том, что он действительно остался с вами наедине, мадам, он просит вас принести ему коктейль... Почему именно коктейль? А потому что вы вынуждены будете пойти за ним в гостиную и на пару минут оставить его одного в спальне. Но лишь только вы повернулись к нему спиной, как он спрыгнул с кровати и спрятался за дверью, ведущей в гостиную. А когда вы вернулись в спальню, он напал на вас сзади и связал. Последняя предосторожность: он забирает с собой одеяло, чтобы все подумали, будто похититель завернул в него тело... А той же ночью или же на следующий день он разделался со своим сообщником Эрмансом: Он убил его ударом в череп, затем обезобразил лицо и бросил труп в канал. С тех пор он совершенно спокоен: кому придет в голову, что он жив? И продолжает свою кровавую деятельность. Он убивает Грибба так, как я вам это уже объяснял в день того убийства. Однако из предосторожности он совершил ошибку, проникнув в квартиру Сантера и подбросив в вещи Намотта так называемое обвинение против некого Джона Смита. Это письмо он написал не сам, у меня была возможность проверить его почерк, он несомненно поручил это какому-нибудь специалисту по фальшивым бумагам, и это, в общем, сыграло в его пользу, если бы я не просмотрел вещи Намотта ночью, последовавшей за убийством Жернико. Когда Тиньоль приземлился в аэропорту, убийца уже подстерегал его там и ожидал удобного случая. Этот случай не замедлил представиться, когда летчик стал убегать с места посадки. Убийца раньше его достиг запасного выхода, заманил в машину и повез в направлении деревни С... затем изобразил поломку, заставил Тиньоля выйти из машины и убил егo двумя револьверными выстрелами, а тело бросил в канаву. Он абсолютно уверен в своей безнаказанности, и его наглость растет с каждым часом. Наконец следует высшее кокетство маниакального убийцы — он предупреждает Сантера, что настал его черед. Сантеp же, вместо того, чтобы позвонить мне, решает, само — стоятельно бороться с убийцей и, возможно, он бы одержал верх в конце концов, если бы не крайнее удивление, которое он испытал, увидев лицо убийцы, и помешавшее ему выстрелить незамедлительно... А затем Жернико удирает, натыкается на вас, мадам. И теряет голову... Эта непредвиденная встреча расстроила планы убийцы. Он решает как можно скорее сделать самое необходимое, завлекает вас в свое гнусное жилище и связывает. А что ему остается делать? Он догадывается, что полиция немедленно воспользуется его ошибкой, которую он совершил, сев в одно из такси, стоявших на стоянке около вашего дома. Он мог бы убежать, убежать сразу же и все же остался бы в выигрыше... частично, поскольку желанное состояние было бы разделено между четырьмя, а не девятью претендентами, и он все же надеялся выманить вас за границу. Но здесь уже выступает психологический фактор. Жернико знает, что вы его уже не любите и даже ненавидите, а его друг Перлонжур занял место в вашем сердце. Инспектор Воробейчик потушил сигарету.
— Месье Перлонжур, вы находились полностью в его власти. Что бы вы могли предпринять против него, будучи безоружным? Ничего, не так ли? И вот произошло некое подобие чуда... Разразилась гроза... И наш убийца на неопределенное время как бы вне игры, что позволило мне вовремя прибыть в квартиру Сантера и спасти вас...
Последовало молчание.
— И вы только подумайте, мадам, — смиренно продолжил свой рассказ детектив, — что я дошел до того, что даже и вас подозревал! Я действительно видел вашу заинтересованность в том, чтобы стать женой Жернико, не думая о той заинтересованности, которую он сам испытывал в том, чтобы быть вашим мужем... Он был пропащей душой — вот кем он был на самом деле... Вы только вообразите, какой поистине адской смелостью он был наделен! Ведь когда он говорил Сантеру: «Ты тоже уже мертвый человек, ты тоже обречен», — то прекрасно понимал, что Сантер погибнет от его руки... Я никак не мог решиться поверить в это... Какая гнусность!.. Нет, решительно, мне еще многое предстоит постичь в жизни и изучить тех, кто в основу существования положил принцип — лишать жизни близких!
Инспектор встал:
— Извините, я должен покинуть вас... Уже поздно... Желаю вам безоблачного счастья.