Шестеро обреченных
— Дать Марселю выпить в его состоянии означало просто убить его. Вылив содержимое своего стакана в стакан месье Сантера, я наполнила его водой из сифона, стоявшего здесь же, на столике. Таким образом я рассчитывала обмануть раненого. Во всяком случае, попытка стоила того, чтобы ее предпринять. Повернувшись спиной к столу, я направилась к двери, ведущей в спальню. Однако на пороге спальни я застыла в изумлении: кровать оказалась пуста, а на ковре лежало скомканное покрывало. Ту же самую картину, я полагаю, застал и месье Сантер, когда вернулся с докторов.
Оканчивая свой рассказ, молодая женщина вздохнула:
— Мадре миа! Обезумев от страха, я дважды позвала: «Марсель!» — и бросилась к кровати, полагая, что месье Жернико захотел встать, но упал по ту сторону кровати... И в этот момент мне на голову накинули полотно. Кто это сделал? Я не знаю. Я пыталась освободиться от него, однако сквозь ткань трудно было дышать, а шею начали стягивать какой-то веревкой или шнуром. Сквозь сложенную втрое или вчетверо ткань ничего не было видно. Вскоре я потеряла сознание… Очнулась уже на руках месье Сантера.
Посмотрев на следователя, Асунсьон потупилась и замолчала. Воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом пера секретаря.
Повернувшись к месье Вусюру, месье Воглер сказал:
— Какая романтичная история... что вы обо всем этом думаете, господин помощник генерального прокурора?
— Я целиком и полностью разделяю ваше мнение, друг мой, — ответил месье Вусюр. — Вот уже воистину странная и запутанная история. И этот союз шестерых молодых людей, а затем этот несчастный случай на «Аквитании», — да и вообще, несчастный ли это случай? — потом какой-то рыжебородый мужчина, похищение тела раненого! Да, все это весьма, запутано! — вздохнул он.
Месье Воглер жестом подозвал стоящего у двери полицейского:
— Позовите, пожалуйста, месье Сантера.
И когда тот вернулся вместе с ним, продолжил:
— Месье Сантер, полагаю, вы сгораете от нетерпения и заинтересованы в том, чтобы убийца вашего друга был арестован... Посему я спрашиваю вас лишь для очистки совести: не забыли ли вы рассказать нам что-либо такое, что могло бы помочь следствию!
На минутку задумавшись, Сантер ответил:
— Мне кажется, я рассказал вам все, что знал.
— Ну, а вы мадемуазель, ничего не забыли? Ведь месье Жернико, похоже, приходился вам женихом? Ответ Асунсьон поразил всех присутствующих:
— Обязана ли я отвечать на этот вопрос?
— Но... — начал было месье Воглер, однако его тут же прервал месье Вусюр:
— Нет, мадемуазель, вы не обязаны отвечать на него...
Асунсьон не проронила ни слова. Последовало неловкое молчание.
— Итак, вы, мадемуазель, как и месье Сантер, не припоминаете никакой, хотя бы незначительной детали, которая могла бы помочь следствию?
Молодая женщина отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Крупле, вы успели все записать? В таком случае, думаю, что нам здесь больше нечего делать. Как вы считаете, господин заместитель?
— Думаю, что нечего, — с явным сожалением сказал месье Вусюр, глядя на Асунсьон.
Встав, месье Воглер при помощи секретаря, бросившегося затем к помощнику прокурора, надел свое демисезонное пальто, взял портфель, трость и шляпу. Прежде чем выйти, он обратился к Сантеру и Асунсьон:
— Я попросил бы вас никуда не уезжать. Вы можете понадобиться нам в любую минуту, чтобы прояснить какую-нибудь деталь этого темного дела или же для проведения очной ставки...
Для проведения очной ставки? — воскликнул Сантер. — Значит, вы рассчитываете вскоре найти преступника?
Месье Воглер довольно непринужденно пожал плечами и заметил:
— Для начала не мешало бы найти потерпевшего!
И в сопровождении месье Вусюра и месье Крупле он вышел с достойным видом. Однако, мгновение спустя, его физиономия снова появилась в дверях.
— Воробейчик, вы идете?
В ответ из самого темного угла гостиной послышался приятный нежный голос:
— С вашего позволения, месье Воглер, мне хотелось бы задержаться еще пару минут.