Быть драконом
– Точно говорю, – уверенным голосом соврал я. – Не виновата.
– А кто виноват?
Я еще раз слукавил:
– Змея.
– Вот! – всплеснула Зоя руками. – Я же им говорила! А они… Они сказали, что никакой змеи не было и быть не могло. Я сначала им не поверила, но потом…
– Но потом поверила?
– Да, потом поверила. Ну действительно, откуда могла взяться там змея?
– И, поверив, что никакой змеи не было, решила, что Павел отравился пирожком. Так?
– Так.
– Дура ты, вот что я скажу.
Какое-то время мы молчали, она – ошеломленно, я – многозначительно. Первым нарушил тишину я. Спросил:
– Кто тебя обучил ритуалу? Ириада Викторовна с Пятой Советской?
Она замотала головой.
– Нет-нет. Ту… ту даму Альбиной Сергеевной зовут. Она на бульваре Гагарина живет, недалеко от «Интуриста». Мне одна наша девочка из банка ее адрес дала.
Мир тесен, подумал я. Выходит, Зоя – клиентка Альбины.
Дама…
А ведь точно дама.
Пиковая.
Альбину Ставискую я знал – и знал хорошо, даже слишком: с этой старой и очень сильной ведьмой у нас уже лет, пожалуй, сто тянется взаимная любовь-ненависть.
– Пентакль, что она дала, у тебя с собой? – спросил я.
Доподлинно знал, что ведьма всучила ей эту штуку. Всегда так делают. Ведь для ведьмы в этом деле не деньги главное, а возможность с помощью пентакля сторицей отбить энергию, затраченную на создание приворота. В этом вся фишка. Пока пентакль находится у заказчика, ведьма тянет из него жизненную силу. Понемногу, но непрерывно. И если остановиться не сможет, вытянет всю.
– Это такой медальон металлический со странными рисунками? – уточнила девушка.
– Именно, детка. Такой вот металлический медальон со странными рисунками.
Девушка ничего не ответила, покопалась в сумочке и вытащила из нее пентакль любовных чар.
– Гони сюда, – грубовато сказал я, выхватил ритуальный знак из ее рук и сунул в нагрудный карман рубашки. На этом не остановился. Не давая ей прийти в себя, потребовал: – А теперь снимай кулон.
– Вот этот вот? – спросила Зоя, коснувшись рукой лодочки.
– Этот самый, – подтвердил я.
– Но…
Она не совсем понимала, почему должна расстаться с памятью о милом дружке. Тогда я, не обращая внимания на ее душевное состояние, надавил:
– Его умыкнули у мертвой женщины. Прямо из могилы сперли.
Я выбрал правильную интонацию – Зоя поверила. Испуганно вскрикнула и мигом потянулась к застежке. Судорожно действуя пальцами, долго не могла расстегнуть, но в конце концов ей это удалось. Я слова не успел сказать, как она уже стянула амулет и швырнула на стол. Так впечатлительные дамы откидывают от себя прицепившихся к волосам пауков. Пришлось убедительно просить, чтобы подняла и передала из рук в руки. Она смысл действа не поняла, но подчинилась.
Цепочку-новодел я ей вернул, а лодочку положил во внутренний карман пиджака. Сначала в левый. Но потом подумал – и переложил в правый. Подальше от насоса.
Закончив с экспроприацией экспроприированного, я сделал строгое лицо и предупредил зловещим шепотом:
– Если хочешь жить долго и счастливо, забудь заклинания, которым тебя научила Альбина. Адрес ее тоже забудь. Выкинь из головы. И никогда больше не занимайся черной магией. Ты поняла меня, детка?
– Никогда не буду! – сказала она так горячо и искренне, что я поверил – не будет.
Года три-четыре.
А потом она вдруг разродилась мощным умозаключением:
– Вы не милиционер.
Вот жирафа, усмехнулся я про себя, а вслух подтвердил:
– Нет, конечно.
– А кто тогда?
Что я мог ответить? Что дракон и волшебник? Естественно, не мог. А врать не хотелось. Я промолчал. Поднял правую руку, а левой полез в карман за портмоне.
Когда гарсон отправился пересчитывать чаевые, я предложил Зое отвезти ее в банк. Она наотрез отказалась, заявив, что как-нибудь сама, чем меня, откровенно говоря, весьма порадовала – и без того потратил на нее около часа. Правда, не совсем напрасно потратил – как ни крути, сдвинул расследование с мертвой точки, – но тем не менее.
Короче говоря, упрашивать ее не стал: баба с возу – кобыле легче. Сухо попрощался и живо отвалил. Настоящий сыщик всегда куда-нибудь торопится. Например, надрать кому-нибудь задницу.
Или найти приключение на свою.
ГЛАВА 5
Теперь мне предстояло каким-то образом разобраться в причинах гибели Алексея Геннадиевича Пущина, молодого да раннего заместителя директора автоколонны 1674 дробь 32. Но, прежде чем ехать на осмотр покореженной машины, я занялся древним амулетом. Нужно было куда-то его спрятать, причем как можно скорее.
После того как пропустил через себя мусорный поток, чувствовал я себя словно просроченный огнетушитель: упс на входе, пш-ш-шик на выходе. Пребывая в таком растрепанном состоянии, толково накрыть амулет каким-нибудь заклинанием, типа Последнего Тумана или Тихого Омута, разумеется, не мог. Поэтому, не мудрствуя лукаво, нашарил полученный где-то на сдачу заурядный спичечный коробок, высыпал из него спички и запихнул внутрь золотую лодку с лодочником. Затем отодрал от коробка дурацкую этикетку с дурацкой рекламой дурацкого сайта дурацких знакомств и тщательно – круг за кругом, тупик за тупиком – начертал на лицевой стороне коробка схему Лабиринта без Входа и Выхода, а на обратной – точно такую же, но в зеркальном отображении.
Вот так вот просто и со вкусом решил я возникшую проблему.
Если дело обстоит так, что действительно дух-мститель сорвался с цепи и проник в Пределы, то теперь для восстановления ментальной связи, нарушенной при передаче амулета из одних рук в другие, ему придется поблуждать. Слабому духу – вечно, среднему – полвечности, сильному – несколько суток. Или часов. Или минут. Смотря насколько силен.
Повертев коробок в руках, я оценил качество исполнения, после чего закинул его в бардачок и не удержался – хохотнул: знали бы непосвященные, из какого сора порой рождаются сакральные объекты. Ахнули бы.
Автостоянка, куда, по словам господина Домбровского, затащили убитый автомобиль, находилась во Втором Городе. И я помчался туда на всех парах, если это выражение – «на всех парах» – применимо к нервному маневрированию по перегруженным транспортом улицам. Приходилось сигналить и орать своеобычное: «Черт побери вас, люди! Когда же вы научитесь водить по-человечески?!»