Сокровища непобедимой Армады

На следующий день упрямый Луи сумел пробуравиться в опасную расселину и извлек оттуда седьмого цезаря!
А уже потом, как вещь само собой разумеющуюся, он выудил на пустом месте восьмой медальон, правда уже без камеи. Вот и ответ на мой вопрос: на будущий год нам осталось найти всего четыре цезаря. Пустяки!
В конце сентября Порт-Баллинтре совсем опустел, даже верный Джон покинул нас. Два дня мы наблюдали за тем, как он решительным шагом мерял расстояние от дома до школы с ранцем за плечами. Теперь у него были более важные дела.
Нам тоже пора было возвращаться к обычным занятиям. Мы выпустили воздух из лодок. Я пересчитал еще раз ядра, сфотографировал драгоценности, цепочки и пуговицы, вытер остатки грязи с наших ста сорока золотых, шестисот серебряных и шестидесяти медных монет. Распрощались с новыми друзьями и — в путь.
Библиотеки привели меня к сокровищам. Теперь сокровища в свою очередь отсылали меня к библиотеке. Этой зимой в Брюсселе мне предстоит немало покопаться в книгах.
Кто была эта мадам де Шампанэ, наверняка прабабушка в 1588 году? Что означали две саламандры? Кто был рыцарем Мальтийского ордена? Кто на камеях? Что за святой на большой свинцовой медали?
А юная возлюбленная, отдавшая своему идальго кольцо, руку и сердце? Что с ней стало — она быстро утешилась или умерла от горя?
А тысячи серебряных обломков? Как их сложить? А точные названия орудий? А пронзенные мраморные яйца? А астролябия?
Это только предварительные вопросы. Сколько еще возникнет в процессе работы!..
 
Мадам де Шампанэ и другие
«Мадам де Шампанэ. 1524 ». Надпись вырезана на крупном мужском кольце, которое спадало у меня даже с большого пальца. Перстень явно предназначался для того, чтобы быть все время на виду, его носили поверх перчатки. Но кто?
Я устремился в Королевскую библиотеку. От архивов — в море, от моря — к архивам. Цикл замкнулся. Только поставив последнюю точку, я ощущал успокоение.
Архивы указали, что владение Шампанэ во французской провинции Франш-Контэ принадлежало знаменитому дипломату Перрено, который был канцлером при короле Карле V, а при Филиппе II — губернатором Антверпена. Просматривая отчеты уцелевших испанцев Армады, я нашел имя француза Жан-Тома Перрено. Он числился офицером роты, погруженной на «Дукессу», но после гибели «Дукессы» вполне мог оказаться на «Хироне».
Мадам де Шампанэ, жившая в 1524 году, была его бабушка, урожденная Николь Бонвало. Прекрасно! Ведь существует знаменитый портрет Николь Бонвало кисти Тициана, исполненный в 1548 году. На руке у женщины там кольцо… Увы, не мое.
Жан-Тома, родившийся в 1566 году, мог сохранить лишь смутные воспоминания о бабушке: она умерла, когда ему было четыре года, но именно ее кольцо было надето поверх перчатки, когда холодная пена Порт-на-Спанья несла его тело на черные скалы…
Мы нашли, как я говорил, две золотые саламандры: одна служила оправой драгоценному камню, вторую носили как украшение на цепочке. Кому они могли принадлежать? И почему саламандры?
Вначале у меня возникла мысль, что они входили в чей-либо герб. Саламандру мы нашли по соседству с перстнем юного Тома. Она могла принадлежать ему, равно как и три золотые и три серебряные монеты, вывалившиеся из кармана его камзола в ту роковую ночь. Но в гербах семейств Шампанэ и Перрено значились лишь львы с разверзтыми пастями, орлы с распростертыми крыльями и головы кабанов.
Тогда я составил полный список высокородных испанцев, которые могли находиться на «Хироне», в том числе пассажиров трех кораблей, погибших ранее. Для вящей убедительности я добавил туда фамилии всех, кто имел хотя бы одного слугу. Но напрасно я листал геральдические книги и справочники: саламандры нигде не значились.
Тогда я начал искать от противного — есть ли саламандра в гербе любого испанца, принимавшего участие в Английском походе? Поскольку одна из них была с крыльями, я заодно обращал внимание и на крылатых драконов. Вновь ничего.
Как же быть? Вероятнее всего, пишет один британский эксперт, моряки носили их как талисман от огня. Согласно легенде, саламандры способны жить в пламени и даже могут гасить его. Кстати, на рыцарских эмблемах саламандра всегда изображена в окружении языков огня (например, у короля Франциска I она была символом любовного пламени).
Возможно, я вообще искал прошлогодний снег, ибо во времена Ренессанса саламандра была модным украшением. Мои находки могли служить той же цели, что закрученные раковины и цветы на других драгоценностях, дельфины или гримасничающие старцы на черенках вилок.
Мальтийский крест. Кто мог носить его?
Рыцарем Мальтийского ордена, как отмечают все историки Армады, был Гуго де Монкада, генерал-капитан эскадры неаполитанских галеасов, убитый в Кале на борту своего флагмана «Сан-Лоренсо». Но как мог потом крест оказаться на «Хироне»? Ведь «Сан-Лоренсо» был дочиста разграблен англичанами.
Совершенно случайно я натолкнулся на список пропавших без вести испанцев, которые не значились среди погибших. И там под № 39 я увидел «Фабрисио Спиноле, кпт ». Фамилия Спиноле (или Спунола) известна в истории Мальтийского ордена с XV по XVIII век. Значит, крест принадлежал капитану Фабрисио де Спиноле. Это подтверждала еще одна деталь: когда крест был тщательно отмыт, я нашел на оборотной стороне крохотное изображение лилии — часть фамильного герба Спиноле.
Украшение, которое я вначале по неведению принял за орден св. Иакова — его мог носить «сам де Лейва»! — при внимательном изучении оказалось подлинным чудом. На внешней стороне, лишившейся под водой эмали, была изображена четырехлепестковая лилия в форме креста. Под крестом — золотая пластинка. На оборотной стороне пластинки открылась тончайшая гравировка; фигура бородатого святого в лохмотьях, с ореолом вокруг головы. Справа от фигуры — дерево и водопад. Слева — маленькая повозка. Вся вещица подвешивалась на ленте к маленькому колечку, обнаруженному несколько недель спустя рядом с местом находки.
В интересующую нас эпоху в Испании было три военных рыцарских ордена: святого Иакова, Алькантара и Калатрава. Все они восходили к XII веку.
Маркиз де Каса Вальдес, являющийся ныне секретарем Совета военных орденов св. Иакова, Калатрава, Алькантара и Монтеса, любезно согласился помочь нам в розысках. Он высказал мнение, что вещица могла быть просто украшением, в котором рыцарский крест был декоративным элементом, — «эта традиция была весьма распространена». Вначале, когда рыцари соблюдали обет бедности и целомудрия, они не носили никаких украшений. «Одеждой рыцаря был широкий плащ с нашитым на нем крестом ордена и туника с крестом на груди. Во время похода на короткую тунику надевались кольчуга, пояс и рыцарский меч». Затем рыцарство превратилось в прибыльное дело.
Гранды стремились стать рыцарями Ордена св. Иакова даже больше, чем кавалерами ордена Золотого руна, ибо в первом случае они могли рассчитывать на быструю карьеру в армии и связанные с нею привилегии. Уставное правило Ордена, запрещавшее ношение драгоценностей и украшений, ко времени описываемых событий давно уже кануло в прошлое. То же случилось и с обетом целомудрия (который, правда, римский папа официально снял с женатых мужчин).
Достаточно приглядеться к портретам той эпохи. Вот Хуан Мартинес де Рекальде на знаменитом полотне. На груди у него украшение, весьма похожее на то, что мы нашли. У Педро де Вальдеса, Мигеля де Окендо и маркиза Санта-Крус — слегка видоизмененные. Луис де Рекесенс, правитель Нидерландов, носил свое украшение на золотой цепочке. У Гонсало Чакона — крест Алькантара без медальона; кроме того, знак ордена Калатрава, напоминавший нашу находку, но усыпанный драгоценными камнями. Кстати, Ордена св. Иакова, выставленные в Лондонском музее Виктории и Альберта, тоже инкрустированы рубинами, аметистами и топазами…
Итак, в эпоху Английского похода Армады кавалеры орденов часто носили подобные украшения. Оставалось выяснить самое главное: какой это орден и какому рыцарю он принадлежал?