Рассказы
— А вот что. Вы дергаетесь, рыскаете взглядом по углам, вы напуганы. И вероятно, не без оснований. Но посмотрите на это! — Он сунул Пьеру под нос свои руки, которые дрожали как листья на ветру. — Вы только посмотрите, как я хладнокровен, как невозмутим! А ведь через каких-то полчаса решится моя судьба!
— Слушайте, дружище, — перебил Пьер, — по-моему, вы слишком много болтаете.
— Вы ошибаетесь, — произнес незнакомец с пьяным достоинством. — Я не слишком много болтаю. Я никогда не болтал слишком много. — Он бросил карты на стол, схватил бокал и допил содержимое одним глотком. — Месье, вы мне нравитесь. Пожалуй, открою вам страшную тайну.
— Советую вам держать свои тайны при себе, — буркнул Пьер, которого все это уже начинало раздражать. Он снова глянул на часы. Было без четверти шесть.
— Правильно. Как это верно! — восхитился незнакомец. — Величайшая из всех добродетелей — осторожность! — Он развел руки, словно готовясь принять немного Божьей благодати прямо из смрадного сырого воздуха. — В настоящий момент я являю собой олицетворение этой добродетели. Это sine qua non [4] успеха.
Мое жизненное кредо — «В словах горяч, в делах благоразумен». Осторожность! Благоразумие! Благодарю вас, друг мой!
Провозглашенное незнакомцем кредо шло вразрез с жизненной позицией Пьера, который мгновенно забыл, где находится и по какому делу.
— Но нельзя же быть таким трусом! — возмутился он.
— Eh bien… [5] — Собеседник презрительно вскинул брови, словно поражаясь глупости этого замечания. — Нужно быть человеком. А что вы хотите? Бывают моменты, когда ваша безопасность — превыше всего. Самосохранение — главный закон существования, и отныне я в силу определенных причин, — он подался вперед и понизил голос до конфиденциального шепота, — никогда не позволю себе осуждать других за то, что они нанимают кого-то для участия вместо них в дуэли. Они делают это из элементарной осторожности. Согласны?
Пьер чуть не подавился — в его горле встал ком, — а когда попытался заговорить, почувствовал, что не в состоянии открыть рот. Все известно! Он погиб! Этот пьяный человек, который, быть может, вовсе даже не пьян, — кто он такой? Сомнений больше нет: Филлипс выдал его. Парализованный этими ужасными мыслями, Пьер сидел неподвижно, а незнакомец продолжал:
— По правде говоря, я и сам так поступил. Вот видите, я вам доверяю и хочу услышать ваше мнение. Дуэль назначена на шесть. Этот идиот Дюмиан предложил надеть маски, что и натолкнуло меня на мысль…
В этот момент Пьера осенило. Догадка фейерверком полыхнула в голове, и он не смог сдержать восклицания:
— А! Ламон!
Собеседник уставился на него с подозрением и спросил внезапно охрипшим голосом:
— Откуда вы знаете мое имя?
Но Пьер уже успел взять себя в руки и разыграл удивление:
— Кто же не знает Ламона? Вы такой известный человек!
Тревожное выражение на лице Ламона уступило место бессмысленной ухмылке.
— В общем, да, — кивнул он.
Мозг Пьера, всегда шустро реагировавший на критические ситуации, заработал еще быстрее. Он посмотрел на часы: оставалось десять минут до прибытия Филлипса на место дуэли. Что до надравшегося Ламона, он не представляет никакой угрозы. Но тут Пьер снова похолодел от страха:
— А что, если вашего… заместителя ранят?
Ламон, до сих пор старательно сжимавший губы в пьяном усилии сохранять над собой контроль, расплылся в хитрой улыбке:
— Невозможно. — Он порылся в карманах сюртука, выудил оттуда визитную карточку и бросил ее на стол перед Пьером. — Видите? Он профессионал.
Пьер перевернул кусочек картона. Достаточно было одного взгляда:
«ALBERT PHILLIPS
Professeur d'Escrime
Methode Americaine».