В отсутствие чародея

Фесс немного помолчал, потом прошептал:
«Как печально это слышать».
Магнус со вздохом откинулся на спинку кресла.
«Ну, он, по крайней мере, ни о чем не беспокоится и совсем не расстраивается».
«Да, хвала небу за это».
«О, он тоже непрерывно благодарит небо! Благодарит за свою жизнь, за еду, за крышу над головой, за то, что кровь все еще течет в его венах и за каждого маленького червячка в почве Земли. Он проводит долгие часы в молитвах и уверен, что станет святым!»
«Должно быть, это очень утешительно: быть таким уверенным в жизни после смерти», — расстроенно прошелестел Фесс.
Магнус пожал плечами.
"Если такова его религия, то я не имею с ней ничего общего.
Не удивительно, что его сын сбежал на Землю".
«Сбежал?» — переспросил Фесс.
Магнус снова пожал плечами.
«Можно сказать и так. Он отправился учиться в университет, а потом стал ученым, занял профессорскую кафедру и сообщил, что больше не вернется на Максиму».
«И у него только одна дочь?»
«Да, моя кузина Пелисса, которая из всех сил кокетничает со мной. — Магнус улыбнулся приятным воспоминаниям. — Как думаешь, Фесс, мне стоит быть довольным?»
«Ты производишь довольно приятное впечатление, — осторожно отметил Фесс, — и у тебя красивое, хотя и чуть грубоватое лицо».
«Гораздо важнее то, что я в ее жизни представляю что-то новое, — с улыбкой подумал Магнус. — Всякий, кто прилетает издалека, гораздо интересней того, кто с самого детства под рукой, верно?»
«Несомненно, врожденный рефлекс для предотвращения последствий инбридинга, — добавил Фесс. — Тем не менее в случае с тобой инбридинг все равно возникнет».
«Не полный, я ведь только наполовину с Максимы», — думал Магнус, вспоминая прекрасную девушку со светлыми локонами И пушистыми ресницами. Он чувствовал свой интерес, одновременно сознавая и его поверхностность. В этом интересе было слишком мало подлинного чувства. Может быть, это ведьмы Грамария лишили его сердца?
Потом он вспомнил золотой ящичек, в котором отныне хранится его сердце. Такую картину нарисовал ему викторианский старьевщик. Конечно, и ящичек, и старьевщик — все это были только иллюзии, проекция его собственного подсознания, которую может породить только такой проективный телепат, как сам Магнус. Он принял этот дар, закрыл сердце в золотом ларце и теперь оставалось только гадать, сумеет ли он когда-нибудь подобрать к нему ключ.
«Флирт, — достаточно невинная игра, — не возражал Фесс, — пока ты помнишь, что это игра, и уверен, что и леди об этом тоже не забывает».
«Вот именно, игра, и к тому ж очень милая и невинная. — Магнус привстал, ощущая приятный прилив энергии. — Что ж, тогда возобновим состязание».
И он повернулся к шкафу и начал переодеваться к обеду.