Маг-крестоносец

Змеи незамедлительно исчезли. Савл испуганно огляделся, привстал, увидел Химену и проворно поднялся на ноги.
— Господин мой, твое обличье... переменилось! — вскричал приспешник колдуна.
Колдун-скорпион, восседавший на коне, ошарашенно осмотрел себя, злобно взвизгнул и мотнул хвостом — настолько сильно, что разглядел и его. На миг он замер от ужаса, не спуская глаз с хвоста, но затем, мстительно вереща, развернул коня и нацелил жало на Савла.
Савл в последнее мгновение успел отпрыгнуть в сторону.
— Ой! Пожалуй, я все-таки не слишком хорошо придумал!
Жало снова метнулось к нему. Савл еле успел уклониться. Он бросился к голове лошади, а колдун взмахнул клешней и ухватил Савла за шею. Савл взвыл от боли и прокричал:
Скорпионы, право, отличаются 
Грацией поистине отъявленной! 
Клешни их проворно разжимаются, 
Так, как будто в них пружинки вставлены! 
Клешня колдуна-скорпиона неожиданно разжалась, как бы мгновенно лишившись силы. Он пронзительно и злобно застрекотал, но, похоже, перестал владеть своей речью.
Но тут пришел в себя его подмастерье. Он замахал руками и принялся читать стихи. Как только он завершил строфу, в воздухе запорхало нечто огромное и темное. Крылья неведомого создания, вызванного вторым колдуном, объяли Савла. Тот закашлялся, не успев дочитать даже первую строчку контрзаклинания.
Химена раскинула руки и пропела:
Бабочка-красавица, 
Колдуна творение, 
Как тебе понравится 
Смысл стихотворения? 
Из метаморфоз твоих 
Я устрою путаницу: 
Мигом превращу тебя 
Из имаго в гусеницу! 
Крылья чудовищного мотылька сморщились, втянулись в туловище, а в следующий миг он стал гигантской гусеницей. Гусеница, однако, не оставила своих злобных намерений. Ее здоровенная пасть раскрылась и уже была готова поглотить Савла. Савл, выругавшись, оттолкнул от себя гусеницу и прокричал:
Ну на что тебе я сдался-то? 
Неужели в самом деле нравится? 
Погляди, вокруг какие заросли! 
Не пора ли, право, подзаправиться? 
На деревьях всех набухли почки, 
Дуб с осиной вмиг зазеленели. 
Ах, какие вкусные листочки! 
Что ж ты медлишь, червь, на самом деле?! 
И точно — окрестные облетевшие деревья вдруг покрылись свежей листвой.
Савл уперся в бок гусеницы обеими руками и развернул ее к зеленым веткам.
— Смотри! Вот твой обед! Ням-ням!
Гусеница и думать забыла о нем и поспешила к ближайшему из зазеленевших деревьев — если о гусенице можно сказать, что она спешит. Она вползла на ствол и принялась со страшной скоростью поглощать свежие листочки.
Савл, не останавливаясь на достигнутом, пропел:
Долго ждать нам, право, нет резонов. 
Мы природу вежливо попросим 
И ускорим шествие сезонов — 
За весной пускай настанет осень! 
Листья сохнут, увядают розы, 
Так что, гусеница, не теряйся — 
Продолжай свои метаморфозы, 
В куколку скорее превращайся! 
С этими словами он отвернулся и забыл о гигантской гусенице. Та была слишком занята поеданием листвы, а Савл был уверен в том, что в самом скором времени все свершится своим чередом.
Однако подручный колдуна также не терял времени даром и использовал его в своих интересах: он успел так преобразить своего господина, что тот уже почти вернулся в человеческое обличье. От хвоста с ядовитым жалом ничего не осталось, исчезли и клешни, и панцирь на теле — только голова еще напоминала голову ядовитого насекомого. Колдун продолжал стрекотать на манер скорпиона — казалось, он сурово распекал своего подручного за то, что тот медлит с его окончательным превращением в человека. По идее, конечно, приспешнику колдуна следовало бы начать с головы, а не с хвоста. Видимо, сказалась привычка к подчинению...
Но не дремала и Химена. Вспомнив о том, с чьей помощью она оказалась в этом мире, она поспешно проговорила:
Пауки, на помощь поспешите! 
Паутину прочную сотките, 
По ногам коней наверх взбегайте, 
Седоков скорее оплетайте! 
Несметное количество пауков выползло из тумана и устремилось к ногам лошади, на которой сидел колдун. Пауки тут же деловито принялись плести паутину.
Колдун, слишком увлеченный процессом преображения из скорпиона в человека, и не замечал, что творится прямо у него под носом. К слову сказать, носа у него в данный момент, строго говоря, не было — его подручный только трудился над его воссозданием и так сосредоточился на этом процессе, что тоже не заметил паучьей диверсии.
Вокруг головы колдуна заклубился туман, а когда он рассеялся, оказалось, что злодей снова обрел лицо — точно такое же, какое у него было до заклинания Савла.
— Ага! — мстительно возопил он.
Но Химена продолжала давать инструкции работящим кружевницам:
Не сдавайтесь, чудо-пауки! 
Ваши сети сказочно крепки! 
А теперь еще добавьте нити 
Да как можно крепче их стяните! 
Нити паучьего шелка опутывали обоих колдунов со страшной скоростью — казалось, вертятся шпульки ткацких станков. Вскоре и у главного колдуна, и, его приспешника руки уже были накрепко прибинтованы паутиной к телу. Оба злодея в страхе завопили, попытались освободить руки, но добились только того, что, дернувшись, свалились с коней на землю. Лошади испуганно заржали и ускакали прочь.
Колдуны пытались подняться на ноги, но Химена дала паукам новый приказ:
А ну-ка, паучки, добавьте нитей! 
Покрепче ноги подлецам свяжите!