Маг-крестоносец

Лакшми колебалась. Неуверенность в ее взоре постепенно сменялась благодарностью к другой женщине, готовой разделить с ней ее горе. Однако джинна не была намерена так легко сдаваться.
— Могу ли я доверять тебе? И тебе! — добавила она, развернувшись к Рамону. Взгляд ее вдруг стал подозрительным. — Если она мать Мэтью, то она — твоя жена!
— И это — величайшая удача моей жизни, — заверил джинну Рамон. — И сладчайшее блаженство. — Он взял Химену за руку. — Лакшми, принцесса джиннов, позволь представить тебе мою супругу, леди Химену Мэнтрел. Химена, это — принцесса маридов*  [6] Лакшми, которая так бесценно помогала нам с Мэтом в Ибилии и без которой мы бы ни за что не смогли вернуться домой.
Химена сделала реверанс.
— Польщена знакомством с вами, ваше высочество.
Но Лакшми удостоила ее небрежным взглядом и снова уставилась на Рамона.
— Твоя жена? Но она совсем не старая, она не...
Запас слов у джинны явно иссяк.
И хорошо, поскольку из-за того, как джинна смутилась, угольки ревностных подозрений в душе Химены успели раскалиться добела. С чего это джинна так смутилась? Из-за того, чем она занималась с Рамоном? Или из-за того, чем лишь жаждала заниматься?