Чародей в ярости
— Зависит от обстоятельств, — пожал плечами Род. — Если не обнаружиться ничего крупного, то мы наведем порядок и поедем дальше до северного побережья покупаться и порыбачить пару недель. Вы никогда не пробовали плавать в океане, мальчики. Позвольте мне вам сказать, это совсем не похоже на купание в маленьком озере неподалеку от нашего дома.
— Надеюсь, мы это выясним, — пискнул Грегори.
— Папа... а что, если доказательства будут свидетельствовать о крупных неладах?
— Тогда вы, мальчики, тут же заберете мать и сестру и прямиком домой, — не замедлил с ответом Род.
— А ты?..
— А я Верховный Чародей, не так ли? — усмехнулся им Род. — Мне дан высокий титул. Я обязан быть достоин его.
Грегори и Магнус со значением посмотрели друг на друга.
* * *— Умоляю тебя, милорд, успокойся, — Гвен встревоженно поглядывала на него, разводя костер. — Лесничий не виноват, что нам нельзя охотиться.
— Но как он приволок Магнуса, словно тот какой-то преступник! — Род обхватил ладонью дрожащий кулак. — Знал бы он, как близко подошел к гибели! Хорошо, что Магнус не забыл, кого изображает.
— Меня тревожило не самообладание мальчика, — содрогнулась Гвен. — Милорд, если бы ты видел собственное лицо...
— Знаю, знаю, — оборвал ее отворачиваясь Род. — Поэтому не удивительно, что он потянулся к ножу. Но не дай бог если бы он прикоснулся к нему...
— Он умер бы, — просто сказала Гвен, — а к утру нас схватили бы ратники.
— О, нет, не схватили бы, — мрачно произнес Род. — Они б не посмели тронуть Верховного Чародея!
— И вся страна узнала бы, что мы едем на север. — Она вздохнула. — Я рада, что ты подавил свой гнев.
— Нет, не подавил, и ты отлично это знаешь! Если б ты не вмешалась и не перехватила нить разговора, рассыпаясь в похвалах и благодарностях лесничему, словно водопад...
Гвен пожала плечами.
— Он вполне заслужил их. Менее добрый человек избил бы мальчика, и потащил бы его в тюрьму к своему рыцарю.
Род с возмущением уставился на нее.
— О, да, милорд, — кивнула Гвен. — И закон это дозволяет. Даже больше! Этого доброго лесничего застигшего нашего сына, могли бы осудить за проявленную им снисходительность, узнай об этом его лорд.
Род содрогнулся.
— Тогда я рад, что дал ему уйти. Но, боже мой! Мальчик не пытался свалить какого-нибудь оленя! Он охотился всего-навсего на зайца!
— Все равно, Лесной Закон назвал бы это разбоем, — напомнила ему Гвен. — Каждый заяц и гусь, даже каждая мышь и воробей принадлежат хозяину поместья.
— Но как же живет этот народ? — Род выставил пустую руку ладонью кверху. — Сегодня мы неплохо нажились для лудильщиков, заработали полтора пенни! Но нам пришлось потратить пенни на цыпленка и полпенни — на хлеб! На что же мы жили, если б никто не разбил ни одного чугунка.
— Закон... — вздохнула Гвен.
— Ну, он не останется законом надолго. — Род сжал руку в кулак. — Когда мы вернемся в Раннимид, я намерен перекинуться парой слов с Туаном!
— Перекинься, — тихо согласилась Гвен, — и это путешествие окажется стоящим, даже если мы не найдем на севере никаких неполадок.
— Боюсь, что такое вряд ли случится. — Успокоившись Род наблюдал, как она пристально смотрит на растопку. Пламя вспыхнуло. Он вздохнул. — Мне лучше посмотреть, как там у детей дела с поисками продовольствия. — Он напрягся от внезапной мысли, уставясь на нее. — Но нам ведь разрешено собирать ягоды, не правда ли?
* * *Род резко сел, с шипением втягивая в себя воздух и тараща широко раскрытые глаза.
Вокруг него дышала тихая ночь. Вдали сверчки и лягушки хором завели свои песни. Кругом царил глубокий покой.
Успокоенный действительностью Род прилег, опираясь на руку. Адреналин мало-помалу иссяк, и его колотящееся сердце забилось медленнее. Он даже не мог вспомнить недавний кошмар — только лицо в нем смутно походило на лицо лорда Керна.
Это должно прекратиться. Он должен, каким-то образом разбить эти чары. Кто-то застонал. Не удивительно, если учесть испытываемые им чувства.
Тут он напрягся, сосредоточив все свое внимание на слухе.
Кто бы там ни застонал, это был не он.
Кто же тогда?..
Звук раздался вновь, громче и ближе. Это был не стон, скорее скрежет.
Не шевелясь, Род прошептал:
— Векс?
— Здесь, Род. — Будучи роботом, Векс никогда не спал. Фактически, он почти никогда не отключался.
— Слышишь что-нибудь необычное?
— Да, Род. Звук движения камня о камень. Когда ускоряется частота его повторений, различимо доплеровское смещение...
— Приближается или удаляется?
— Приближается — и довольно быстро, по моим...
Деревья на краю луга задрожали, и в поле зрения появилась огромная, темная фигура, похожая на человека.
Род очутился на ногах и стрелой бросился к Вексу. Выхватив из тюка фонарик, он направил его на темную фигуру и нажал кнопку.
— Гвен!
Гвен подняла голову как раз, когда луч высветил огромную фигуру.
Если она принадлежала женщине то была карикатурой. Если у нее были груди, то при плечах, как у футбольного защитника, а руки, как у гориллы. У нее были длинные ногти, они опасно поблескивали в ультрафиолетовом свечении. Лицо у нее отливало синевой. Она отшатнулась, пораженная внезапным светом, растягивая губы в рычании и открывая клыки.
— Черная Аннис! — в ужасе ахнула Гвен.
Чудовище на мгновение застыло, захваченное врасплох лучом. Род отрывисто скомандовал:
— Магнус! Корделия! Будите малышей и ввысь!
Старшие дети вскочили, словно ужаленные, заряженные мысленным сигналом Гвен. Джефри перекатился на бок, сел, протирая кулаками глаза и бурча:
— Я не малыш! Мне шесть!
Грегори взвился прямо в небо.
Тут чудовище, атакуя, зарычало, и подхватило Джефри широким взмахом руки. Тот заверещал, но от гнева, а не страха и сумел выхватить из ножен кинжал. Но Род грянул яростью, и чудовище приподнялось в воздух, а затем хлопнулось на спину. Джефри ткнул кинжалом в огромную руку, и Черная Аннис взвыла, выронив его. Он взвился в воздух в то время, как Род шагал, надвигаясь на этот ужас. Обзор ему затуманило красное марево. Но он видел Черную Анис с трудом подымающуюся на ноги в центре его поля зрения. В ушах у него загремел знакомый рев, и во всех его жилах запульсировала мощь. Его заполнила одна только мысль — увидеть эту тварь разорванной на мелкие кусочки.
Позади него Гвен, пятясь, отступила, таща за собой Магнуса и Корделию.
Чудовище кое-как поднялось на ноги и повернулось к Роду с исказившимся от ненависти лицом, занося для удара когтистые лапы; но рука Рода уже подымалась с вытянутым указательным пальцем для фокусирования его мощи.
Гвен сощурилась, а ее дети плотно зажмурили глаза.
Черная Аннис взорвалась, разлетевшись на сотню извивающихся осколков.
Род взревел от ярости, лишившись предмета своей мести. Гвен крикнула двум младшим детям:
— Подымайтесь и следите за ними!
Так как извивающиеся осколки продолжали выгибаться, падая наземь, а затем убегали вприпрыжку в лес, длинноухие и пушистохвостые.
Род стиснул челюсти и побежал за ними.
Но Гвен очутилась рядом, не отставая от него верхом на помеле, сжимая руку и крича ему сквозь кровавый туман. Словно издалека он услышал ее:
— Милорд, она была ненастоящая! То был призрак, созданный из ведьмина мха!
Это пробилось к нему сквозь туман. «Ведьмин мох» был грибковой плесенью свойственной исключительно этой телепатически чувствительной планете. Если проецирующий эспер упорно направлял мысль на комок такой плесени, та превращалась в то, о чем он или она думали.
Значит, тут должен быть поблизости проецирующий эспер.
Гвен, отставая, тянула его за руку.
— Потише, муж мой! Остановись и подожди! Если это чудовище возникло намеренно, то именно к его создателю и бегут созданные нами из него кролики! И если тот злодей увидит тебя, то скроется до того, как мы успеем схватить его!