Чародей раскованный
Это, казалось, разумным, во всяком случае гармонизировало со всем случившимся здесь. Родом овладело странное головокружение, а с ним опять пришло ощущение строгого, но доброго присутствия. Рот у него открылся, и он обнаружил, что произносит нараспев:
Подымайся, кровь красна,Жизнью жилы наполняя,Затворяйтесь раны все,Яд эльфейский исторгая!Сила фейри унялась,Живо власть свою теряя,Воин встань, приветствуй день,И живи, забот не зная.Гвен метнула на него признательный взгляд.
Его правая рука произвела великолепный поворот, и что-то щелкнуло. Род, охнув от боли, схватился за плечо.
— Аааа… айййй! — он хватанул воздух открытым ртом и с трудом сглотнул. Дол поплыл у него перед глазами, а затем остановился, и боль постепенно притупилась.
— Милорд! Что тебя мучает?
— Ничего теперь, — Род, дивясь, помассировал плечо. Он пошевелил рукой, та одеревенела, но действовала. — Да ладно про меня! Как Магнус? — Он опустил взгляд и увидел, что к лицу мальчика возвращается цвет. Гвен уставилась на него, а затем медленно сняла припарку. Под ней, только слабая красная линия отмечала след от меча. Род едва расслышал се шепот:
— Он исцелился! — Она вскинула голову, пристально глядя в глаза Роду. — Где ты научился этому заговору?
Род медленно покачал головой.
— Просто пришел на ум... Э... ведь это ты зазвонила в церковные колокола, не правда ли?
Не отрывая от него взгляда, она отрицательно покачала головой.
Они молча стояли на коленях, смотря друг на друга.
Затем Род отвел глаза.
— У меня было ощущение, будто мне помогает... нечто... какое-то... некий...
— Дух? — тихо спросила Гвен, Род пожал плечами.
— Не знаю, как назвать...
Магнус застонал.
Они оба склонились над ним, затаив дыхание. Он приподнялся на локтях, хмурясь и моргая.
— Папа... извини...
— Извинить? За что?
— За то что... мне пришлось позвать на помощь. Понимаешь... там была мощнейшая магия. С одной силой я бы справился, но... она была странной, непохожей на любую, с какой я имел дело раньше.
Род встретился взглядом с Гвен.
— Это имеет смысл: какую б там магию не применяли эти эльфы, она вероятно не псионическая. Что это вообще за место?
— Я думаю, такое, где истинно царит магия. Ты же исцелил своего сына рифмованным заговором, не так ли?
— Ну, да — но слова всего лишь сфокусировали совершившую исцеление силу.
У Гвен расширились глаза.
— Ты обладаешь такой силой?
— Ну, в то время она была во мне. — Род нахмурился. — Тот «дух», о котором я тебе говорил. Или может это все-таки я... Ну, не имеет значения. — Он снова посмотрел на Магнуса. — Насколько ты здоров, сынок?
— Я чувствую себя одеревенелым, но сильным, как всегда. — И прежде, чем они смогли остановить, Магнус перевернулся на колени и встал. Он сделал несколько испытующих шагов, а потом кивнул. — Я чувствую себя усталым, папа, но я здоров.
Род испустил вздох облегчения.
— Ну, какая б магия не совершила это, я целиком за нее!
— И все же, чем она была, на самом деле? — гадала Гвен. — Или... чьей?
— Я не уверен, что хочу знать ответ, — медленно произнес Род. — Пошли, давай убираться отсюда. Как только герцог Фойдин вернется в замок, по пятам за нами бросится целая армия.
ГЛАВА 16
Изменились не только деревья, но и время дня. Когда отец Ал шагнул мимо Векса через линию камней было утро, а здесь была ночь с проступающими сквозь блестящую листву лучами лунного света. Он затаил дыхание при виде красоты этой лесной поляны. Да, здесь может быть магия.
Затем он вспомнил о своей миссии и огляделся в поисках каких-либо следов Гэллоугласов. Лесной ковер из лишайника был основательно утоптан, здесь, наверняка, прошло много людей. Нагнувшись поближе, он сумел различить отпечатки маленьких и больших ног, наверняка, Гэллоугласы и их дети. Он выпрямился и огляделся кругом, сразу же увидел два уходящих от него следа, маленький и широкий. Подумав, он решил, что маленький след оставлен предварительной вылазкой, а широкий — всей семьей, двигавшейся вместе. Идти по этому следу оказалось легко — палую и лежалую прошлогоднюю листву разворошили, прутья поломали, а маленькие растения затоптали. Значит он не намного отстал от них, не больше, чем на сутки. И если он поспешит... Он отправился за ними, по освещенной луной проторенной тропинке.
Он прошел примерно двадцать шагов, прежде чем случайно поднял взгляд и увидел на стволе зарубку.
Он остановился, обрадовавшись. Какие они внимательные, оставляют ему такой четкий след! Конечно же, предназначали они его не для него — откуда им знать, что кто-то последует за ними? Они несомненно хотели знать, что смогут найти обратный путь к точке, где появились; она являлась, надо полагать, единственным местом, где этот мир соединялся с их собственным. Мир?
Он огляделся кругом, соображая. На Земле никогда не росло серебряных деревьев, как и на любой планете, о какой он когда-либо слышал. Доказательство едва ли решающее, но все же... Закралась холодящая мысль, что он, возможно, даже не в своей вселенной, и ему в первый раз пришло в голову, что следует побеспокоиться о том, как попасть обратно домой.
Любопытное дело, никакого беспокойства он не испытывал. Если Бог захочет, чтобы он вернулся на Грамарий или на Землю, то Он несомненно предоставит средства. А если Он не захочет, ну, отец Ал давным-давно решил выполнять ту работу, какую ни пошлет ему Бог, где бы она не оказалась. Смерть на родной планете не имела большого значения, по сравнению с выполнением воли Божьей.
Поэтому он бодро зашагал меж лесных деревьев, идя по следу зарубок и, насвистывая, — и не просто от хорошего настроения.
Он вышел на берег реки и посмотрел в обе стороны, высматривая деревья с... Какие там зарубки! Ничего! Ни одного отмеченного ствола!
Ну, конечно, возвращаться-то они будут вдоль берега реки; они будут знать, в каком они шли направлении. Для ориентации хватало и самой речки. Им нужно лишь знать, у какого дерева сворачивать снова в лес.
Вот тут возникла непростая задачка. В какую сторону они пошли? Налево или направо? Вверх или вниз по течению?
— Какая приятная встреча при лунном свете, красивый незнакомец.
Она поднялась из воды, темные волосы переливались у нее на плечах, прикрывая груди — и прикрывали их только они. У нее были большие, раскосые глаза, маленький нос, но широкий рот с полными, красными губами и очень бледная кожа.
— Как я счастлива, — промурлыкала она, — что нашла господина, способного поухаживать за мной.
Она вышла к нему из воды. Когда она поднялась вокруг ее бедер обвился, отдавая символическую дань скромности, водяной кресс. Отец Ал сумел силой вернуть свой взгляд к ее лицу, чувствуя в своем теле реакцию, напомнившую ему, что священники тоже люди. Он облизал губы и пробормотал:
— Приветствую вас, Леди Вод.
— Я не леди, — прожурчала она — А шалунья, жаждущая выполнять приказания смертного мужа, — она обвила ему руками шею и прижалась к нему всем телом. Это противоречило всем требованиям, которых желало его тело, но отец Ал мягко, но твердо высвободился из ее объятий и прижал ей ладони друг к другу у себя перед грудью, вынуждая ее тело отстраниться от него. Она в удивлении уставилась на него. — Как так! Не отрицай будто ты не хочешь меня!
— Хочу, — признал отец Ал, — но сие было бы не правильным.
Он взглянул, на ее пальцы и заметил между ними крошечные, рудиментарные перепонки.
— Не правильно потому, что ты смертный, а я нимфа? — рассмеялась она показывая безупречные, очень белые зубки. — Полноте! Это делалось часто, и всегда к восторгу мужчин! Да, к восторгу! — Но отец Ал вспомнил кое-какие древние легенды о том, как соблазнение водяной девой приводило к смерти. А, если это не получалось, то к возрастающему отчаянию, что обязательно рвало душу смертному любовнику. Он уцепился за эти воспоминания для придания себе сил и объяснил.