Москва, 41
– Майор, это вы?..
– Так точно! Майор Птицын! – Он с какой-то детской радостью вошел в палату.
– Вы тоже в этом госпитале?
– Никак нет! – И «Птицын» сжато рассказал свою одиссею, происшедшую после того, как расстались они на вокзале в Могилеве.
– Ну, рад вас видеть, – с видом искренности сказал Федор Ксенофонтович. – Посидите, мы закончим читать один документ… – И Чумаков продолжил читать письмо профессора Романова, уже про себя потешаясь над тем, с каким вниманием вслушивался в каждую его фразу «майор Птицын», полагая, что присутствует при открытии тайны тайн.
Генерал Микофин как бы угадал внутреннее состояние Чумакова и, когда тот закончил читать письмо, с видом большого глубокомыслия заключил:
– В своем письме товарищу Сталину профессор Романов запутался в трех философских соснах. А сосны эти растут на утесе, с которого мы с тобой, Федор, в академии ныряли в волны диалектического материализма и не раз ломали шеи. Я имею в виду наши мудрствования о случайности как проявлении закономерности. Помнишь, ставили, например, вопрос: случайно ли, что родился Наполеон и именно на острове Корсика, откуда бежал во Францию?..
– Да нет же! – возразил Чумаков. – Тут о более конкретном.
– Это так тебе кажется. Старик Романов часто забывал, что необходимость «образуется» из массы случайностей. По Энгельсу, в природе и в обществе случайное необходимо, а необходимое так же случайно. Но случайность всегда подчинена внутренним, скрытым законам…
«Майор Птицын» ничего не успел выудить для себя из этого философского диалога, как в дверях появилась уже знакомая рыжеволосая медсестра и строго изрекла:
– Товарищи военные, прошу прогуляться на воздух… Я имею в виду гостей.
– Семен Филонович, – обратился Чумаков на прощание к Микофину, – ты, надеюсь, на машине?
– Разумеется. Эмка ждет.
– Подвези майора Птицына до Москвы.
– Пожалуйста. Приглашаю, товарищ майор…
По дороге в Москву граф Глинский получил от генерала Микофина записку к полковому комиссару Лосику с просьбой направить «майора Птицына» в действующую армию на должность начальника издательства армейской газеты. Все происходило точно по плану, разработанному армейскими контрразведчиками, цепко державшими под наблюдением абверовского диверсанта.