Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески
Если внушить стране, например нашей, что Вашингтон является небесами, где поверх облаков восседают на тронах всемогущество и всеведение, то страна начинает подпадать зависимости, не обещающей ничего хорошего в будущем. Помощь придет не из Вашингтона, а от нас самих [71] ; более того, мы сами, может быть, в состоянии помочь Вашингтону, как некоему центру, где сосредоточиваются плоды наших трудов для дальнейшего их распределения, на общую пользу. Мы можем помочь правительству, а не правительство нам.
(…)
Нравственный принцип – это право человека на свой труд «и продукты труда». Это право находит различные формы выражения. Человек, заработавший свой хлеб, заработал и право на него. Если другой человек крадет у него этот хлеб, он крадет у него больше чем хлеб, – крадет священное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ (выделено нами при цитировании) право.
Если мы не в состоянии производить – мы не в состоянии и обладать. Капиталисты, ставшие таковыми благодаря торговле деньгами, являются временным, неизбежным злом. Они могут даже оказаться не злом [72] , если их деньги вновь вливаются в производство. Но если их деньги обращаются на то, чтобы затруднять распределение, воздвигать барьеры между потребителем и производителем – тогда они в самом деле вредители, чье существование прекратится, как только деньги окажутся лучше приспособленными к трудовым отношениям. А это произойдет тогда, когда все придут к сознанию, что только работа, одна работа выводит на верную дорогу к здоровью, богатству и счастью (выделено нами при цитировании)» (Введение. “Моя руководящая идея”).
И естественно, как можно понять из приведённого фрагмента, – право человека на труд влечёт за собой и его право на произведённую в результате его труда продукцию. Однако, поскольку во многоотраслевой производственно-потребительской системе работа носит коллективный характер, то право индивида на производимую продукцию оказывается долевым; а в силу дискретного характера многих видов продукции и дискретно-порционного характера потребления многих даже не дискретных видов продукции [73] , а также коллективного характера потребления многих видов продукции [74] , право на производимую продукцию в подавляющем большинстве случаев не может быть реализовано в натуральном виде.
Это обстоятельство и приводит к вопросу:
Как деньги (которые сами по себе ничто), а точнее, как обращение денег в обществе лучше приспособить к трудовым и потребительским взаимоотношениям людей в системной целостности многоотраслевого производства и распределения продукции, поскольку именно работа этой системной целостности определяет и предопределяет очень многое в благоденствии общества и каждого человека в нём?
Вопрос, поставленный Г.Фордом, состоит именно в этом, хотя сам Г.Форд ставит его несколько в иной редакции, поскольку разные взаимно связанные аспекты этого вопроса затронуты им в разных фрагментах его текста.
И анализируя с высказанных им системных позиций исторически сложившуюся в США и на Западе в целом систему саморегуляции производства и распределения в связи с указанным нами многогранным вопросом Г.Форд прямо пишет:
«Я хочу только выяснить, даёт ли существующая система максимум пользы большинству народа» (гл. 12. “Деньги – хозяин или слуга?”).
А это – явное и недвусмысленное выражение большевизма, действующего в интересах большинства тружеников, желающих, чтобы никто не паразитировал на их труде и жизни.