Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески

«Мировой закулисе» И.В.Сталин мешал как действующий концептуально властный политик-большевик, начиная уже с предвоенных лет  [346] . После того, как по завершении Великой Отечественной войны течение политической жизни в СССР обрело стойкую направленность на необратимое освобождение от власти интернацизма «мировой закулисы», «мировая закулиса» была вынуждена заняться обузданием СССР и решением проблемы минимизации ущерба, нанесённого ей на протяжении нескольких десятилетий большевистской деятельностью И.В.Сталина. Так же помехой осуществлению политических сценариев «мировой закулисы» была бы и дальнейшая публикация его произведений, которые должны были бы войти в 14-й – 16-й тома собрания сочинений и донести в концентрированном виде  [347]  до современников и потомков сталинское видение течения событий в 1934 – 1952 гг. Публикация текстов выступлений И.В.Сталина, его статей и писем, относящихся к этим годам, будь она осуществлена в 1951 – 1953 гг. в составе 14-го – 16-го томов собрания сочинений, могла бы существенно затруднить, а в чём-то сделать и невозможной неотроцкистскую политику режима Н.С.Хрущёва.
Соответственно, приняв решение об уничтожении И.В.Сталина  [348] , «мировая закулиса» упреждающе дала и указание притормозить издание его сочинений, полагая, что с учреждением после его устранения в СССР нового подконтрольного ей режима толпа не посмеет потребовать продолжения издания собрания его Сочинений; и будучи концептуально безвластной, не сумеет обеспечить продолжение сталинского политического курса. Так и произошло: набор 14-го – 16-го томов и пробные оттиски были уничтожены с приходом к государственной власти в СССР нового психтроцкистского антибольшевистского режима Н.С.Хрущёва, а вопрос о продолжении издания Сочинений И.В.Сталина, насколько известно, на пленумах и съездах капитулянтской партии самоликвидации социализма не вставал, и широкой «общественностью» не поднимался  [349] : в СССР были активны только «диссиденты» пробуржуазно-индивидуалистического толка из разряда низкопоклонников перед Западом .
Поэтому реально ничто не говорит о том, что И.В.Сталин в 1952 г. мог, минуя неподвластную ему иерархически многоуровневую самоцензуру толпо-“элитаризма”, прямо сказать обществу через средства массовой информации СССР и научную печать то, что он думает, в том числе и дав указание опубликовать в газетах и журналах своё выступление на октябрьском пленуме ЦК или какое-то другое выступление, выходящее за пределы способности общества адекватно воспринять его смысл  [350] . Дискуссии, которые велись в печати по разным вопросам в послевоенные годы, письма поступавшие в ЦК и Правительство и лично на его имя, давали хорошее представление о мировоззрении и миропонимании общества, о том, что оно может принять и понять, а что отвергнет, не утруждая себя переосмыслением жизни и сказанного. Это хорошо показывает текст “Экономических проблем социализма в СССР”.
Судя по реконструкции алгоритмики коллективной психики советского общества той эпохи (в том числе и на основе анализа свидетельств современников), некую неподвластную И.В.Сталину цензуру в печати и иных средствах массовой информации могли миновать только отдельные его письменные работы и устные выступления, выдержанные в таком языковом стиле, что формально соответствуя господствующей в СССР марксизма, они не воспринимались самoй аппаратной мафией в качестве опасности, а «мировая закулиса», даже если и была способна понять опасность сказанного для её политики, просто не успевала реагировать через свою периферию на отдельные «протечки» в общество концептуально чуждой ей информации.
В таких условиях преемственность концептуальной власти большевизма была обеспечена: “Экономические проблемы социализма в СССР” – это и отчёт И.В.Сталина о достижениях в период его руководства партией и государством, и отчёт о не разрешённых проблемах, и напутствие на будущее большевикам. Этот сборник работ был выпущен отдельным изданием в 1952 г.
И хотя после смерти И.В.Сталина его произведения были изъяты из фондов общего доступа в библиотеках, перестали изучаться в школьных и вузовских курсах наук философско-обществоведческого профиля, но экземпляры маленькой брошюры пережили хрущёвщину и застой на полках семейных библиотек и были востребованы преемниками-продолжателями, принадлежащими уже к новым поколениям большевиков.
«Сталин ушёл не в прошлое, он растворился в нашем будущем»  [351] , – как это ни опечалит многих, кто в душе холоп, даже если у него есть притязания на рабовладение и барство.