Кровавый рассвет
Едва они ушли, Рэндольф поднялся вместе с остальными и обратился ко мне с ядовитой усмешкой:
— Наконец я этого дождался, Мэнн. Собираюсь понаблюдать, как ты станешь корчиться. Твои проклятые штучки мне дорого стоили, и мне хотелось бы получить возмещение.
Я ему тоже улыбнулся:
— А я бы мог кое-чем вознаградить тебя.
Он продолжал улыбаться, но явно был озадачен.
— Как это прикажешь понимать?
— Ты получил из-за меня кое-какие неприятности. Может, нуждаешься в небольшом подарке, чтобы прийти в доброе расположение?
— Обойдусь без твоих одолжений.
— Но страна без них не обойдется, — сказал я, уже не улыбаясь. — Не стоит увлекаться всяким личным мусором, пока картина не прояснилась до конца. Дело еще не закончено.
Он смотрел на меня выжидательно. Другие тоже. У Чарли глаза превратились в щелочки, он радовался происходящему не меньше меня и был доволен, что я беру верх.
— Думаю, что знаю, как уничтожить их систему связи. Мне известно, откуда осуществляется руководство операциями.
Один из них буркнул что-то себе под нос. Лицо у Рэндольфа стало наливаться кровью, и оттого зубы казались особенно белыми.
— Мы не собираемся заключать сделки, Тайгер.
— Тогда вали к дьяволу, — спокойно ответил я.
Его рука потянулась было к моему лацкану. Я схватил его запястье и отбросил руку прочь:
— Прекрати!
— Тебя могут заставить говорить.
— У меня на теле немало рубцов от людей, которые так думали, но не преуспели.
Чарли встал между нами:
— Говори, что ты хочешь сказать, Тайгер.
Я кивнул и улыбнулся Рэндольфу:
— Ну как? Дать тебе десять минут форы?
— Давай, — холодно произнес он.
— Ты слишком легко сдаешься, приятель. Мне нужны гарантии.
— Если ты думаешь...
Чарли вмешался:
— Я знаю этого человека, Хэл. Он не станет говорить, пока ты не дашь согласия. Если ты это сделаешь, я хочу быть свидетелем.
Рэндольф, казалось, готов был взорваться.
— Ты что, за дурака меня держишь?
— Получится и в самом деле глупо, если ты будешь тянуть волынку, — оборвал его Чарли. — Мы должны заключать между собой сделки так или иначе. Ничего необыкновенного тут нет. Я ручаюсь за репутацию и честность этого человека по всем линиям, а если ты считаешь, что страдаешь от давления департамента, позволь Тайгеру высказаться, и тогда нам удастся добраться до тех, о ком речь. А ты, друг, и в самом деле испытываешь нажим. От меня, из Вашингтона, от Мартина Грейди, от газетчиков и так далее. А так ты будешь держать газетчиков в руках до самого конца своей жизни.
Я не выдержал и засмеялся. Даже не предполагал, что у полковника в голосе есть такие ноты. Рэндольф понимал, что тот говорит вполне откровенно и убежден в правдивости каждого своего слова. Хэл стоял неподвижно и от души желал, чтобы я сдох. Ему понадобилась одна минута, чтобы остыть, вышагивая по комнате, но в конце концов он подошел ко мне и сказал:
— О'кей, Мэнн... ты своего добился. Куда мы направимся отсюда?
— В небоскреб Томлинсона на Бродвее, — ответил я.