Прощение

Она отодвинулась от него.
— Что это даст?
Он опять притянул ее к себе.
— Это поможет ей все понять, так же, как помогло мне.
Адди повернулась и села, подняв колени к подбородку и охватив их руками.
— Но это причинит ей боль.
Воцарилось молчание, долгое и мучительное. Нарушила его Адди,
— Мне будет стыдно рассказывать ей все это.
— Значит, он, хоть и умер, все еще имеет над тобой власть.
Она уронила голову на руки и глухо сказала:
— Да, я знаю, я знаю.
Он заронил семя; пусть оно теперь прорастет, хотя, может быть, и нет…
— Приляг, Адди. Не нужно ничего решать сегодня.
Она легла, положив голову на изгиб его руки, молчаливая и задумчивая. Он устроился рядом, слегка сжимая ее руку. Она вздохнула и стала глядеть на дверь, где золотой свет лампы и серые тени резко отделялись друг от друга. Веки ее стали тяжелыми, она заморгала, но они неудержимо смыкались и наконец закрылись совсем. Вскоре заснул и Роберт.
Она проснулась в комнате, залитой солнечным светом. Слегка пахло гарью от лампы, в которой кончилось масло, и тлел почти сухой фитиль. Простыни на постели сбились к середине, и Роберт спал, повернувшись к ней спиной. Она зевнула и попыталась потянуться, не задевая его.
Он слегка пошевелился, оглянулся через плечо и сказал:
— Доброе утро.
— Скорее, день.
Он повернулся на спину, зевнул, потянулся, положил руки за голову, потом закрыл рот, посмотрел на нее с усмешкой и предложил:
— Давай сделаем Саре рождественский сюрприз.
Она улыбнулась в ответ.
— Хорошо, давай.