Прощение

— О-о-о, Роберт, — прошептала она, — почему ты так долго ждал?
Их объятие было быстрым и бурным. Он так крепко прижал ее к себе, что слезы брызнули у нее из глаз. Она обняла его за шею, и они застыли, глаза их были закрыты, его бородатая щека покоилась на ее бледном подбородке. Потом он слегка отступил, приподнялся и поцеловал ее в щеку. Она взяла его лицо обеими руками, забыв про наперсток на пальце. На этот раз их поцелуй был очень долгим, у него был привкус кофе, аромат герани, в нем было воспоминание о всех прошедших годах, обо всем, что их разлучило и опять привело друг к другу. Потом он спрятал свое лицо на ее груди и прошептал:
— О, Адди, я так тебя люблю, мне так плохо было без тебя все это время.
— Мне тоже.
Она гладила его шею, затылок и плечи, а он целовал ее лицо, ее одежду.
— Я думала, мне придется выйти за него замуж, чтобы ты наконец понял, что любишь меня.
— А ты сама знала это? — Он отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза.
Она кивнула, гладя его волосы, глаза ее были полны любви, ничем теперь не осложненной, быть может, впервые в их жизни.
— Да, уже довольно долго.
— Ноа вчера правильно со мной поговорил. Он сказал, что я могу тебя потерять, если не вытащу свою голову из песка, куда я ее спрятал, как страус.
— Ур-ра! Да здравствует Ноа!
Они опять поцеловались. Роберт все еще стоял на коленях рядом с Адди, она гладила его шелковистую бороду, ее левая рука обнимала его плечи, а он держал ее правую руку за палец с надетым на него наперстком. Время летело незаметно.
Он опять сел и, держа ее за руку, снимал и надевал наперсток на ее палец. Потом посмотрел ей в глаза.
— Ты не сказала, что любишь меня.
— Но я ведь люблю.
— Я хочу это слышать еще и еще.
— О, Роберт, я никогда в жизни никого не любила, только тебя.
— И ты пойдешь за меня замуж?
— Конечно.
— Даже несмотря на то, что церемонию бракосочетания будет совершать Бертл Матесон?
— Даже…
— Ему это не понравится.
— Он знал о моих чувствах к тебе. В первый же день, когда он пригласил меня на прогулку, я призналась, что люблю тебя.
— Правда?
Она кивнула, с любовью глядя в его глаза.
— Мы столько пережили, прежде чем оказаться здесь сейчас, правда, Адди?
— Да, но теперь все позади. — Она вновь поцеловала его. Он поднялся и поднял ее со стула, они стояли, тесно прижавшись друг к другу, словно символизируя конец их разъединения.
Наперсток упал на пол. Рулер бросилась к нему и стала с ним играть. Лишь звук наперстка, катающегося по полу, нарушал тишину в комнате.
Роберт поднял голову. Лицо его горело, дыхание было прерывистым. Он коснулся лица Адди. Оно так же пылало. Они посмотрели в глаза друг другу и засмеялись. От радости, удивления, облегчения.
— Нам будет о чем рассказать нашим внукам, а?
— О, Роберт, ты не станешь им все рассказывать?!
— Может быть, не стану. Во всяком случае, это будет для тебя угрозой, если ты не будешь придерживаться правильной линии поведения.
— Тебе не придется удерживать меня на линии. Я уже на нее встала и не сойду с нее.
— Нам надо сообщить обо всем Ноа и Саре.
— Они вряд ли очень удивятся.
— Скажем им сегодня вечером?
— Давай. Я постараюсь не испортить жаркое из лося. А ты найди Ноа и пригласи его на ужин. Тогда мы им и признаемся.
Роберт просиял. Он не думал, что будет так счастлив.
— Не беспокойся. Я найду его.