Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики
– Когда в 2002 году в нашей школе решили ввести грузинский компонент, я очень удивилась. У нас учились дети 12 национальностей, но грузин в школе было не больше, чем в любой другой. В руководстве и среди учителей грузин не было вообще. Я не говорю о том, хорошо это или плохо, я просто констатирую факт. И вот в преддверии этих перемен директором школы была назначена Дали Гивиевна Макацария, грузинка. Очень скоро в жизни школы медленно, но верно начались странные изменения. В школу в массовом порядке стали принимать грузинских учеников. Все учащиеся сразу же были разделены по национальному признаку – на группы «А» и «Н». «Н» – это национальные грузинские классы, «А» – негрузинские. Группа «А» учится на русском языке, группа «Н» – на грузинском. Группа «А» учится в первую смену, группа «Н» – во вторую.
– Вы имеете в виду 1 час факультативного занятия по этнокультурной программе?
– Нет, я имею в виду полное обучение по всем предметам. Учителей тоже фактически разделили на грузин и негрузин. За редким исключением грузинские учителя преподают для грузин, русские – для негрузин. У директора появляются целых 2 заместителя по национальным вопросам – Марина Джанашия и Тамила Габадзе. Фактически речь пошла не о грузинском компоненте, а о полноценной грузинской школе. Разумеется, все эти события спровоцировали массовое бегство из школы русских учителей и учеников. Я уволилась из школы в прошлом году. Мне просто стало некого учить по-русски.
– Наталья Константиновна, вы ничего не путаете? В России по закону преподавание в государственных школах возможно только на русском языке.
– Я ничего не путаю. Я сама видела учебники по математике на грузинском.
На сайте московского грузинского землячества www.mgz.ru школа № 223 рекламируется очень активно. Я позвонил по телефонам, указанным на сайте, сказал, что у меня жена грузинка и мы хотим отдать нашего ребенка в школу № 223. Поинтересовался, на каком языке в ней ведется преподавание в классах «Н». «На грузинском, конечно». – «Полностью на грузинском?» – уточнил я. «Полностью».
Все остальные факты, приведенные в разговоре с Натальей Герасимовой, тоже подтвердились. В распоряжении редакции имеются десятки записанных на диктофон разговоров с учителями, родителями и учениками, покинувшими школу и пока еще остающимися в ней. Все они свидетельствуют об одном и том же: ситуация в 223-й школе выглядит совсем не так, как представляют себе в департаменте образования Москвы.
«Мы будем вынуждены забрать из шкалы своих детей»
Слепота управления образования Северного административного округа перестала меня удивлять, когда я узнал, как проходило экстренное заседание муниципального собрания Войковского района, состоявшееся вскоре после митинга 1 июня. На него были приглашены глава района Олег Реутов, заместитель начальника департамента образования Северного административного округа Москвы Лариса Портянская и директор школы № 223 Дали Макаца-рия. Депутат-смутьян Александр Закондырин потребовал пропустить с ним в зал заседаний 12 жителей района и выслушать их информацию. Муниципальное собрание приняло решение отказать. Александр Закондырин вместе еще с одним депутатом, Михаилом Комаровым, в знак протеста покинули зал заседаний. Оставшиеся депутаты выслушали мнение одной стороны конфликта, дружно осудили действия «некоторых коллег по районному собранию» и разошлись. Они поверили директору школы, которая заявила, что до 1 июня в школе не было ни одного межнационального трения и, если у кого-то были какие-то претензии, их не следовало сразу выплескивать на улицу. Представитель департамента образования Лариса Портянская подтвердила, что к ней не поступало ни одного тревожного сигнала. Если бы депутаты все-таки выслушали жителей района, они бы узнали, что директор школы и ее начальник просто-напросто их обманули.
«Мы, родители учеников школы № 223, хотели бы сообщить, что в средней школе № 223 в результате деятельности директора Макацария Д. Г. сложилась нездоровая обстановка, которая негативно влияет на процесс обучения наших детей и вызывает напряженность в межнациональных отношениях. Со времени назначения директором госпожи Макацария школу были вынуждены покинуть опытные преподаватели (далее следуют 10 фамилий. – «Известия»). Притесняя русских учителей, Макацария Д. Г. активно привлекает учителей грузинской национальности. Многие из них с трудом изъясняются по-русски. В результате в школе русских учителей не хватает, качество преподавания снижается. Мы пытались наладить диалог с Макацария Д. Г., чтобы как-то улучшить ситуацию, однако отношение к нам с ее стороны оказалось неконструктивным. Мы не против совместного обучения русских и грузинских детей квалифицированными, грамотно говорящими по-русски и воспитанными в русской культурной традиции педагогами, независимо от их национальности. Но, исходя из сложившейся ситуации, напрашивается очевидный вывод, что осуществляются последовательные и целенаправленные действия по превращению русской школы в грузинскую, в результате чего мы будем вынуждены перевести наших детей в другие школы».
Это письмо поступило в департамент образования Москвы еще зимой 2004 года – то есть за полгода до того момента, как Макацария и Портянская спели депутатам про то, что до сих пор не было ни одного межнационального трения. Под документом стоят подписи 140 человек Фамилии русские, армянские, азербайджанские. А вот и ответ на тот тревожный сигнал, которого, по словам Ларисы Портянской, не было вовсе:
«Департамент образования города Москвы рассмотрел жалобы родителей на ситуацию, сложившуюся в школе № 223 Северного округа. Результаты проверки действительно свидетельствуют о наличии управленческих просчетов и нарушений в работе администрации школы. Претензии к администрации по вопросам организации образовательного процесса во многом обоснованные. Кадровые проблемы в школе имеются. Привлечение учащихся к досуговой деятельности неравномерное. Ансамбли, кружки, творческие коллективы созданы преимущественно для грузинских детей. Родителей беспокоят имеющие место стычки между детьми и умалчивание этих инцидентов администрацией и учителями». Подпись – первого заместителя руководителя департамента образования Москвы Л. Е. Курнешовой.
«Мы отлично дружили без всякого компонента»
Одного из авторов родительского письма зовут Виктория Точенова. Виктория долгое время работала на ответственной должности в МИДе, сейчас она занимает высокий пост в одной очень крупной российской компании. Если бы кто-то еще недавно сказал Виктории, что ей придется защищать своего ребенка от дискриминации по национальному признаку, она бы подумала, что этот человек бредит:
– После нашего коллективного письма департамент созвал в школе общеродительское собрание. Проводила его та самая Лариса Портянская из Департамента образования. Дали Гивиевна имела в тот день бледный вид. Она каялась и говорила: «Я осознала свои ошибки». Когда директор вышла из класса, Портянская попросила нас не раздувать пожар, пообещала, что Макацария доработает этот учебный год и будет уволена, а чтобы нам было легче дожить до лета, она отправит ее на полуторамесячные курсы повышения квалификации. Только это и заставило нас успокоиться.
– Виктория, а что вас такие устраивает в этом-директоре и в этническом культурном компоненте?
– Дело не в компоненте, а в дискриминации. Дали Гивиевна в первую очередь человек своей нации и лишь потом – человек своей профессии. В нашей школе и при нашем директоре этот компонент просто стал поводом для того, чтобы представители одной национальности стали хозяевами в школе в ущерб другим. Мы это почувствовали сразу. И родители, и дети. Родители – когда для грузинских мам были созданы особые условия. Например, русским родителям разрешается пройти в помещение школы лишь по паспорту и с конкретной целью. Мы не против, эти антитеррористические нормы введены во всех школах Москвы. Но для грузинских родителей действуют исключения. Им с самого начала разрешили находиться в школе на протяжении всего учебного времени. Вместо документа у них было грузинское лицо. Их даже допускали в столовую, где по санитарным нормам вообще посторонним запрещено находиться. Что должны были чувствовать русские родители? Уважение к культурным традициям другой нации? А что должны были чувствовать ученики, когда грузины им говорят: «А почему вы здесь учитесь? Это наша школа!») Толерантность? И ведь грузинские дети искренне думают, что это их школа, – им это дают понять грузинские руководители и учителя. Хотя бы тем, что в любом детском конфликте они принимали сторону своих учеников.